Материальное положение грузинской армии перед войной с большевистской Россией 1921 г.

Дмитрий Силакадзе

[текст первоначально опубликован в:
"Nowy Prometeusz" nr 7, kwiecień 2015, ss. 169-180]

После имевшей место в феврале-марте 1921 г. вооруженной агрессии большевистской России против Грузинской Демократической Республики и последующей за этим оккупацией Грузии прошел почти век и сегодня на многие вопросы и детали военного характера надо дать ответы, с целью составить максимально точный и объективный анализ войны. В этом процессе большое значение придается знанию того, в каком положении находились вооруженные силы противостоящих сторон к началу боевых действий. На основе до сих пор неизвестных документов, найденных в фондах Центрального исторического архива Грузии и Архиве Министерства внутренних дел, на основе некоторых мемуаров и материалов прессы, постараемся точно восстановить и проанализировать в каком материальном положении встретили военную интервенцию красной России вооруженные силы первой Грузинской Республики.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ СТАТЬИ В PDF

 

Из жизни постсоветских мусульман в России (по материалам прессы) Часть III

Салават Исхаков

[tekst pierwotnie opublikowano w:/текст первоначально опубликован в:
 "Nowy Prometeusz" nr 6, październik 2014, ss. 39-46]

После 11 сентября 2001 г.: террористический синдром и управляемое исламское возрождения
В представленном в мае 2002 г. президиуму Государственного Совета России во главе с В.В. Путиным докладе по вопросам международной политики были указаны пять непосредственных угроз безопасности и стабильности Российской Федерации: «распространение исламского терроризма и фундаментализма внутри страны, возможность обострения чеченского конфликта, опасность дестабилизации в мусульманских регионах, угрозы в связи с возможностью дестабилизации стран Центральной Азии, а также проблемы беженцев и переселенцев». Доклад был подготовлен рабочей группой во главе с тогдашним президентом Республики Северная Осетия А.Дзасоховым. Судя по официальной информации, президиум Государственного Совета и российский президент с выводами рабочей группы «в основном» согласились. А из этого следовало, что главной угрозой для сегодняшней России стал якобы ислам1.

Что касается упомянутого в докладе чеченского конфликта, то, по словам известного исламоведа из Московского центра Карнеги (США) А. Малашенко, в Чечне «наряду с прочими лозунгами присутствует и, разумеется, сохранится в будущем призыв к исламской революции и созданию исламского государства». этот весьма приближенный к кабинетам власти аналитик откровенно пишет то, о чем другие исследователи, как правило, молчат: власти вмешиваются в отношения внутри мусульманской общины России, стремясь сделать процесс исламского возрождения управляемым, а заодно остановить политизацию ислама, так как исламский фактор с каждым годом укрепляется в качестве фактора внутриполитической ситуации, одновременно влияя на внешнеполитический курс2. При этом «до сих пор место ислама в России и представительство мусульман в органах власти, в структурах общества не отражает, — как отмечал высокопоставленный чиновник Р. Абдулатипов, — ни количественное, ни качественное состояние мусульман в стране»3. Противоречия между этими объективными обстоятельствами и реальной политикой властных структур самым серьезным образом сказывалась на всех сторонах жизнедеятельности российских мусульман, на их социально-культурных практиках.

Для того чтобы сделать этот процесс управляемым, властям и нужны мусульманские «иерархи», которые представляли своим прихожанам ситуацию, разумеется, совсем иначе, подчеркивая свою независимый статус и влияние на общественные настроения. Председатель Совета муфтиев России, председатель Духовное управление мусульман Европейской части России (ДУМЕР) муфтий Гайнутдин, выступая 27 мая 2004 г. с отчетным докладом о деятельности своего управления с 1999 по 2004 г., сказал, в частности, что за эти годы ДУМЕР многое сделало для налаживания жизни российских мусульман, преодолевало сложности, возникающие в российском обществе в результате широкого распространения различных представлений об исламе, налаживало взаимоотношения общины с государством по ряду социально значимых проблем для России. «Мы, — заверял Гайнутдин от имени ДУМЕР, — старались сделать так, чтобы россияне, российское государство и общество воспринимали ислам как религию мира, добра и справедливости… чтобы российские граждане учились уважать нашу религию, исламские ценности, знания, обычаи и традиции».

Духовное управление достигло, по словам Гайнутдина, заметных результатов в разных направлениях деятельности: издательской, международной, в сотрудничестве с властью и борьбе с экстремизмом и терроризмом, богословии и религиозном образовании. За пять лет в местные религиозные организации были направлены после окончания учебы в России и за границей 42 имама, еще 27 получили сан имама-хатыба. Количество местных религиозных организаций удвоилось и составило 200 против 93 в 1998 г. Среди мусульманских организаций наиболее крупные находятся в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Пензе и Мордовии.

За этот же период количество мечетей на территории европейской части страны также удвоилось и составило 108 против 53 в 1998 г. Все новые мечети строились и открывались при непосредственном содействии и помощи ДУМЕР. В Московской, Ивановский, Вологодской, Ростовской областях и Карелии мечети и молельные дома появились впервые за всю историю существования этих регионов.

ДУМЕР занималось подготовкой учебных программ и пособий для специализированных религиозных учебных заведений — для Московского высшего духовного Исламского колледжа, медресе при Московском Исламском университете и медресе «Махинур», мектебов при Соборной, Мемориальной (Москва) и Нижегородской мечетях4.

К 2006 г. стало очевидным, на взгляд религоведа Р. Силантьева, что исламское возрождение в России состоялось. В частности, количество мечетей в целом по стране практически сравнялось с дореволюционными показателями, система исламского образования в России была количественно восстановлена в полной мере, однако качественно оказалась одной из худших в мусульманском мире. И вообще ситуация в российском мусульманском сообществе имеет, на его взгляд, устойчивую тенденцию к ухудшению5. И что же это за такое «возрождение»? В чем причины такой парадоксальной ситуации?

Как верно констатировал в 2007 г. известный японский россиевед К. Мацузато, раскол мусульманского сообщества России, ведущий отсчет с 1992 г., сам по себе нанес большой ущерб российскому исламу. Ситуация значительно осложнилась в конце 1990-х годов, когда светские власти развернули кампанию против «религиозного экстремизма». На этом фоне еще больше обострилось соперничество между базирующимся в Уфе ЦДУМ под руководством Т. Таджутдина и возглавляемым Р. Гайнутдином Советом муфтиев России в Москве. В этом противостоянии некоторые мусульманские лидеры попытались привлечь на свою сторону органы госбезопасности и внутренних дел6. Р. Силантьев также признает расширявшийся раскол российских мусульман, но вместе с тем ему кажется, что он не затормозил процесс исламского возрождения7, с последним же рассуждением нельзя согласиться.

Действительно, многолетний и глубокий раскол между религиозными деятелями не мог не оказать сильного влияния на все процессы духовной жизни российских мусульман. Так, житель Грозного в своем письме редактору мусульманской газеты отмечал, что в жизни мусульман и их наставников много недостатков, а именно: имамы старшего поколения «не обладают необходимыми знаниями, подвержены влиянию представителей спецслужб, у которых они находятся на службе. Такому же влиянию подвержены и молодые… имамы… Людям лучше нести правду и только правду. Не нужно пытаться в угоду интересам группы безнравственных отщепенцев, и тем более такой же безнравственной отдельной личности ради сохранения своей «служебной табуретки» вступать в противоречия с действительностью. Этим, на мой взгляд, грешат представители и высшего духовенства мусульман»8. Речь, по существу, идет о подчиненности религиозной сферы светской власти, ее управляемости чиновниками, что является недопустимым с точки зрения верующих.

В результате вмешательства тех или иных властных структур после недолгого существования все мусульманские общественные и политические организации исчезли или угасли, за редким исключением. Объясняя в интервью, в чем же секрет долгожительства ИКЦР, Медведев (Ниязов) говорил, что его организация почти два десятилетия находится в эпицентре событий, происходящих в жизни мусульманского сообщества России и исламского возрождения, и это, по его мнению, не случайно. «Мы с самого начала правильно определили свой статус — общественной организации мусульман, в то время как и Союз мусульман России, и “Рефах”, и Евразийская партия России были прежде всего политическими организациями и поэтому были изначально ограничены в своих возможностях и определенными временными рамками». В отличие от других мусульманских организаций, ИКЦР оказался, по оценке Ниязова, более жизнеспособным в силу своего статуса общественной организации, так как меньше подвергался политическому и административному влиянию различных политических групп. С недавних пор ИКЦР официально стал общественным крылом Совета муфтиев России, который находится в стадии трансформации из одной из крупнейших мусульманских организаций России в единственную крупную мусульманскую структуру9. На ИКЦР, как заявил в январе 2009 г. Гайнутдин, возглавляющий этот совет, «возлагается огромная ответственность по реализации программ по культуре и Совета муфтиев России, которые направлены на поддержание мира, спокойствия и стабильности в нашем государстве, развитие диалога между религиями и укрепление братства между нашими народами»10. Отсюда следует, что власть через эти структуры и программы пытается держать под контролем не только религиозную жизнь, но и другие аспекты общественно-политической жизни российских мусульман.

Характерный эпизод из жизни главы ИКЦР Ниязова: 23 апреля 2009 г. в фешенебельной московской гостинице «Метрополь» состоялось его чествование в связи с его 40-летием. Поздравить юбиляра пришли представители культуры и искусств, науки, политических кругов и религиозных конфессий. Так, Гайнутдин в своем обращении отметил: «Ваше многолетнее служение исламу, Ваши инициативы, умение поставить конкретные цели и добиваться их достижения на пути нашей благословенной религии, позволили Вам рассчитывать на поддержку мусульманских лидеров России, заслужили уважение мусульманской общественности… и мы смело доверяем Вам осуществлять значимые социальные и культурные проекты»11. Р. Силантьев даже назвал Ниязова «одной из ярких фигур в российском исламе», «реформатором российского ислама», «исламским лидером»12. Несмотря на претенциозность, высокопарность и пышность всех этих восхвалений на самом деле никакого уважения фигура Ниязова и его центра среди мусульманской общественности по-прежнему не имеет, но это почему-то не смущает Совет муфтиев России и различных экспертов и советников при нем. Самые тонкие чувства огромной мусульманской общины фактически приносятся в угоду случайных темных личностей, строящих на том себе карьеру. Все это неблагоприятным образом отражалось на атмосфере в мусульманской общине России, которая все более сгущалась.

Выступая на совместном заседании президиума Госсовета и президентского Совета по взаимодействию с религиозными объедине¬ниями (11 марта 2009 г., Тула), в котором приняли участие главы всех религиозных общин страны, Гайнутдин вновь и вновь уверял представителей власти, что в мечетях России мусульманские религиозные деятели прилагают усилия, чтобы дать молодежи возможность воспользоваться в полной мере бесценным опытом предыдущих поколений россиян, которые своими трудами и подвигами создали и сберегли российскую цивилизацию с ее уникальной практикой сосуществования традиционных религий, различных национальных культур. Но на этом пути существуют препятствия, которые, с позиции Гайнутдина, тяжело преодолевать. Речь шла о том, что в России сложилась судебная практика запрета религиозной литературы трудов классиков исламской религии13. Несомненно, такая фактическая цензура была серьезным ударом не только по репутации и самого муфтия и других религиозных деятелей в глазах российских мусульман, которые своими длительное время демонстрировали всему обществу, что именно они взяли на себя ответственность приобщить гражданско-административную и правовую области их жизни к новой социокультурной ситуации в изменяющейся России.

Вслед за заявлениями руководства РФ о необходимости модернизации общества, Гайнутдин летом 2010 г. сказал: «Сегодня начался очередной этап в развитии ислама в современной истории России. Закончился этап собирания, когда речь в основном шла о восстановлении мечетей и налаживании деятельности общин на местах. Сегодня перед нами задачи, лежащие в плоскости богословия, идеологии, социальной сферы, культуры и науки. Переход на этот уровень мы и называем модернизацией… Поэтому мы наставляем нашу молодежь, наших общественных активистов, что …наше созидательное усердие, усилия и самоотдача сегодня должны быть направлены на улучшение образа ислама. Наставляем на формирование современной, образованной, высококультурной российской общины мусульман, способной брать ответственность и приносить пользу окружающим и своей родине…»14.

Рассуждения о том, именно духовные управления намерены осуществлять среди российских мусульман подобную модернизацию и формировать патриотизм, делались в ситуации, которую сам же муфтий вынужден был определить 10 ноября 2010 г. на встрече с группой членов Совета Федерации и депутатами Государственной думы Федерального Собрания РФ следующим образом: в последнее время наметилась тенденция игнорирования неотъемлемых прав части коренного населения России – мусульман, что «идет стравливание мусульман и христиан»15. Тем самым муфтием признано фактически, что, с одной стороны, возникшие в современных российских условиях проблемы с властью и частью общества не смогли быть разрешены мусульманскими «иерархами», а эта опасная ситуация не отвечает ни интересам российского общества, ни мусульманского сообщества. С другой, признано, что имеет место дискриминация по религиозному признаку, которая противоречит конституции РФ. А это является постоянным источником протестного настроения мусульманского населения страны.

«…Прошлое нашей страны — это и мирное соседство разных народов с их само-бытными обычаями, религиями, культурами; и кровавые войны друг с другом, и великодержавный шовинизм с принудительной ассимиляцией и губительные сепаратистские движения; и нескончаемые рецидивы имперской национальной политики, и впечатляющие успехи истинного интернационализма. Какие уроки, — справедливо задавался вопросом В. Чурбанов, — усвоили наши народы, нынешние наши мыслители, деятели культуры, политики? Безответственное в центре и эгоистичное на местах экспери-ментаторство в области национальных отношений свидетельствует: похоже, никаких не ус-воили»16. В том же духе высказался, выступая в Москве в начале декабря 2010 г. Гайнутдин: «Я даже не побоюсь сказать, что пришло время возродить и всячески пропагандировать идеи интернационализма и дружбы народов, которые широко провозглашались во времена Советского Союза»17. Это значит фактически отрицание всей той критики советской национальной, а по сути и религиозной политики, с которой муфтий и другие духовные лица со времен распада СССР постоянно выступали. Но поможет ли советский опыт?

Дело в том, что в современной России, как верно отмечается в научной литературе, установлена политическая система, которая лишает национальные и религиозные меньшинства справедливого представительство в органах власти. Данное обстоятельство стало основной причиной отчуждения мусульман, в том числе в сфере образования и культуры. Исламизация (рост исламской религиозности как формы самозащиты) представляет собой ответ на лишение мусульманских народов политического представительства в общероссийском масштабе, а также на выталкивание их на обочину современного образовательного процесса. Мусульманские лидеры в течение 1990-х годов и до сего времени настолько поглощены внутриобщинным противоборством, борьбой за власть внутри общины, дележом поступлений от мусульманских фондов, что оказались не в состоянии заниматься религиозными проблемами. Кризис за кризисом, скандал за скандалом, — все это отражение общего социального протеста на системный кризис 1990-х годов и распад СССР18. Роль ислама в общественной жизни России все возрастает и его предписания оказывают куда больше влияния на жизнь и поведение мусульман страны, чем какие-либо духовные управления и «исламские» центры, через которые власть пытается управлять религиозными процессами среди российских мусульман, пытаясь сконструировать подобие религиозной автономии, противопоставив ее национально-культурной автономии. Мусульмане же в большинстве своем рассчитывают прежде всего на свободу и самостоятельность в религиозно-духовной и национально-культурной деятельности, в которой духовные лица занимают место, согласно предписаниям вероучения, а не по указанию чиновников. Ибо никакими принудительными мерами нельзя кардинально изменить то недоверие, то подозрительное отношение мусульман ко всему исходящему от власти, еще настолько глубокое, с очень давних времен оставившее след в их исторической памяти, в их литературе, собственных переживаниях. Это чувство почти въелось в их натуру, передаваясь из поколения в поколение. Есть, как показал исторический опыт, только один путь к устранению недоверия и подозрительности — это, во-первых, раз навсегда и самым категорическим образом отказаться от какой-либо опеки со стороны государства в сфере духовных дел, во- вторых, только путем коренного перелома в постановке просветительного дела мусульман можно уничтожить в них это чувство. В просвещении, развитии наук, поиске знаний, в усвоении духовного наследия прошлого — путь к формированию образованной и высоконравственной личности, к подъему культурного уровня мусульманских народов.

Таким образом, во время «перестройки» в России началось не столько и не только мусульманское возрождение, сколько политический, культурный, духовный, национальный подъем российских мусульман, стремящихся стать полноправными гражданами страны. Этот процесс сильно осложнился длительным расколом российских мусульман, вызванным прежде всего действиями власти, некоторых «религиозных деятелей» и ряда «мусульманских лидеров». Для мусульманского населения по-прежнему актуальна такая проверенная временем социально-культурная практика, как культурно-национальная автономия, которая органически включает в себя религиозно-духовную деятельность. Ситуация резко ухудшилась для всего этого после 11 сентября 2011 г., когда в Москве властями была стремительно снесена построенная в 1904 г. Соборная мечеть (главная для мусульман не только столицы, но и для мусульман всей европейской части страны), которая представляла собой историческую и культурную ценность. То, что это было сделано именно в день 10-летия известных трагических событий в Нью-Йорке, явилось мрачным предзнаменованием для российских мусульман. Начался новый период в их жизни.

Др. Салават Исхаков – историк, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории Российской академии наук. Область его научных интересов охватывает историю Российской империи на-чала ХХ века, в частности, период Октябрьской революции, а также историю мусульманского меньшинства в России.

1 Татарский мир (Москва). 2002. № 8. Декабрь.

2 Малашенко А. Мусульмане в начале ХХ века: надежды и угрозы. Московский Центр Карнеги. Рабочие материалы. 2002. Вып. 7. C. 12, 13, 20.

3 Диалог цивилизаций: базовые моменты, идеи, технологии. Бейрут –Нижний Новгород, 2006. С. 147.

4 Татарские новости (Москва). 2004. № 7.

5 Силантьев Р. Новейшая история ислама в России. М., 2007. С. 202, 211, 213.

6 Ислам от Каспия до Урала: Макрорегиональный подход. Сборник статей. Sapporo-Москва, 2007. С. 7-8.

7 Силантьев Р. Указ. соч. С. 82.

8 Свободная мысль (Москва). 2002. № 12, декабрь.

9 Ислам минбəре(Москва). 2009. № 5. Май.

10 Там же. № 1. Январь.

11 Ислам минбəре(Москва). 2009. № 4. Апрель.

12 Силантьев Р. Указ. соч. С. 49, 50.

13 Ислам минбəре (Москва). 2009. № 3. Март.

14 Там же. 2010. № 7. Июль.

15 Там же. № 11. Ноябрь.

16 Татарский мир (Москва). 2002. № 1. Июль.

17 Ислам минбəре (Москва). 2010. № 12. Декабрь.

18 Ислам от Каспия до Урала… С. 194-197.

Poль Мамед Эмина Расулзаде в польско-азербайджанских связях и в Прометейском движении

Насиман Ягублу

[tekst pierwotnie opublikowano w:/текст первоначально опубликован в:
 "Nowy Prometeusz" nr 6, październik 2014, ss. 121-133]

Уход азербайджанских эмигрантов из Турции по настоянию СССР. Создание дипломатических связей с Польшей. Секретные переписки М.Э.Расулзаде и других эмигрантов с Министерством Иностранных Дел Польши.

Отметим, что еще начиная с 1920-х годов, азербайджанские эмигранты (проживавшие как во Франции, так и в Турции) поддерживали серьезные отношения с представителями стран Европы. Были созданы большие связи с объявившей большевизму войну Польшей, а также с видным польским лидером Пилсудским.

После произошедшей в 1921-ом году войны между Россией и Польшей, Ю. Пилсудский со своими братьями по оружию задумывались о создании общей организации с народами Восточной Европы, а также с народами, находившимися под гнетом российского большевизма. Учитывая возможность возникновения войны с Россией, Польша начала оказывать большую помощь враждующим с СССР группам. В тоже время, Польша все больше стала развивать отношения с эмигрантами, принимать в свои ряды нерусских добровольцев, вооружать их, и проводить занятия по военной подготовке. Уже к середине 20-х годов в польской армии служило определенное количество олдат и офицеров. При поддержке Польши издавалась газета «İstiqlal» (Независимость), а в Берлине публиковался журнал «Kurtuluş» (Освобождение).

С целью поддержки кавказских организаций, предоставления им помощи в делах периодической печати и пропаганды, в сведениях Министерства иностранных дел Польши под заглавием «План работы на ближайшее будущее», государству были представлены следующие предложения: «Усиление пропаганды восточных (тюркский и фарси) языков. С этой целью, кроме выходящих на французском языке журналов и бюллетеней, обязательно каждый месяц периодически должны издаваться брошюры и альманахи, публикуемые на тюркском языке и фарси. В этих же печатных органах должны размещаться статьи о важных событиях, происходящих на Кавказе. Кроме этого, в подразумеваемых изданиях, с одной стороны, должны отмечаться основы и значимость образования Кавказской Конфедерации, с другой стороны, должно отражаться отрицательное влияние Российского империалистического коммунизма на национально-освободительный процесс восточных народов»1.

В сведениях Министерства иностранных дел Польши, касающихся эмигрантов Кавказа, большое внимание уделяется слабым почтовым связям. Указывается, что как грузины, так и азербайджанцы, вынуждены получать информацию по примитивным правилам. И опять же в представленных материалах Министерства иностранных дел Польши представляется сумма денег, отведенных для оплаты деятельности эмигрантов. Выясняется, что шестерым сотрудникам «Независимого Кавказского Комитета» отведено 120 франков (всего:720), в делах пропаганды: для печати брошюр и создании бюллетеней на тюркском языке – 95 франков, а для печати на французском языке отведено 55 франков2.

В документах отмечается, что азербайджанским, туркестанским и горным представителям журнала «Прометей» в целом была отведена сумма в 145-150 франков. В общем же указывается, что для издания самого журнала «Прометей» было потрачено 8700 франков.

Отметим, что начиная с середины 20-х годов М. Э. Расулзаде, А. Топчубашев, М. Векилли переписывались с официальными лицами польского государства. Эти же письма хранятся в архиве Польши. Архив документов польского государства содержит переписки М. Э. Расулзаде с Министерством иностранных дел Польши и маршалом Пилсудским. Одно из этих писем связано с военной службой азербайджанских офицеров в польской армии.

Азербайджанцы в Польской армии. Служба азербайджанских офицеров в польской армии на основе контракта
Отметим, что Маршал Ю.Пилсудский уделял особое внимание укреплению отношений с солдатами Кавказа. С этой целью, когда он был оккупирован большевистскими войсками, на Кавказе был заключен договор, на основе которого он принял польские войска. Первоначально, это создало условие для определенного военного образования офицеров в армии. Позже, в соответствии с условиями действующего контракта, была обеспечена деятельность иммиграционных офицеров. Впервые в 1921 году в городе Турции в Стамбуле были обсуждены военное и политическое сотрудничество с военным главой Польши г-ом Балицким и представителями Грузии.

После обсуждений с генералом Захарадзе, примерно 10 грузинских офицеров на основе контракта были отправлены в Варшаву для учебы. В 1922 году число контрактных офицеров польской вооруженной силы, составляло 42 человека. Начиная с 1923-1924 годов, азербайджанские офицеры также на основе договора приступили к службе в Польской армии. Вначале в польскую армию были приняты 5 азербайджанских офицеров. В исследованиях польского исследователя Питера Ставицкого, есть сведения о кавказских, в том числе азербайджанских офицеров в Польской армии3. Отметим что, Маршал Пилсудский сам занимался с состоянием офицеров, которые заключили договор на Кавказе и держал их под строгим контролем.

Выдающийся азербайджанский государственный деятель Мамед Эмин Расулзаде также затронул эту проблему в своей переписке с Маршалом Пилсудским. 31 марта 1923 года Мамед Эмин Расулзаде в своем письме, отправленном из Стамбула в Варшаву на французском языке, писал:

«Ваше Превосходительство, Маршал Пилсудский, Верховный Главнокомандующий Польши, Господин Маршал! Представитель и Президент крымско-татарского парламента, господин Джафар Сеид Ахмед узнал, что вы приняли его предложение, предложенное в Варшаве во время последнего визита делегации, чтобы азербайджанские офицеры служили в храброй польской армии и мечту, расширить их военные знания. Я уверен, что благородные услуги польского народа будут приняты в этот трудный период нашей истории, и Азербайджан будет оценен со стороны Турции, и после стольких лет существующая блестящая дружба между двумя городами будет служить доказательством для наших отношений.Выражая глубокую благодарность Вам, хочу, чтобы Ваше Превосходительство приняло мое глубокое уважение к вам.

М. Э. Расулзаде.
Председатель Азербайджанского национального центра. Константинополь, 31 марта 1923 год.Приложение: Список должностных лиц»4.

В ответ на письмо М. Э. Расулзаде, Маршал Пилсудский писал:
«Его Превосходительству Господину М. Э. Расулзаде, Президенту Азербайджанского Национального Ц ентра, в Константинополь.

Господин Президент! Я поддерживаю ваше письмо, касающееся офицеров, написанное 31 марта 1923-го года, в котором отражалось желание Азербайджанской армии.Моя самая большая мечта защитить храбрых офицеров Азербайджанской армии и в тоже время принять их в нашу армию. Господин Президент! Я желаю, чтобы вы приняли мое глубокое уважение к вам.

Верховный главнокомандующий польской армии. Маршал Пилсудский»5.

В число первых азербайджанских офицеров, которые были приняты в Польскую армию, были следующие: 1.Вели бей Ядигар; 2. Исрафил бей Мухаммед; 3. Джахангир бей Кязым; 4. Гамид бей Мамедзаде; 5. Кязым бей Сафар оглы Полковник Исрафиль бей Мухаммед (Ядигар) – 29-ая кавалерийская дивизия; город Гродно; 2) Полковник Кязым бей Джахангир – 26-ая кавалерийская дивизия; город Скейневич; 3) Майор Ядигар бей Исрафиль – 7- ая отряд конницы, Минск, Маровша; 4) Поручик Маммедзаде Гамид бей легион отряд кавалерии, город Вильно; 5) Сафар оглы Кязым бей 4-ая Car-танковой бригады, город Брест.

Отметим, что были официально подписаны договоры с офицерами в Азербайджане (в том числе на Кавказе и в других регионах). После этих договоров офицерам разрешилось служить в армии.

Конференция, проведённая партией Мусават в Варшаве. Решения, принятые конференцией
В августе 1936-го года члены мусульманской демократической партии Мусават (Равенство) в городе Варшаве провели конференцию. Польское правительство дало разрешение на проведение данного мероприятия. Важную роль в этом деле сыграли личные контакты М.Э.Расулзаде в Польском правительстве.

Конференция, проведённая в Польше Партией Мусават, имела историческое значение. Мероприятие открыл заместитель Мусават Мамед Эмин Расулзаде. По его предложению, представители конференции почтили память погибших за национальную независимость.

М.Э.Расулзаде обобщил свои мысли на тему пройденного исторического пути организации следующим образом: «В независимом движении Азербайджана нет такой организации, которая явилась бы путеводителем и преследователем войны за независимость». М.Э.Расулзаде сообщил, что мусаватизм несёт единое содержание в национализме: «В прожитом нами историческом периоде во время существовании Азербайджана, наиболее естественная идеология – это наша идеология, которую мы защищаем и представляем»6.

Анализ публикаций М.Э.Расулзаде, посвященных Польше
Выдающийся азербайджанский государственный деятель М.Э.Расулзаде с большим уважением относился к Польскому государству и народу, к его культуре, истории, подвигаем его храбрых сыновей и к борьбе за национальную независимость. Это его отношение нашло свое отражение и в изданных в Польше книгах, а также статьях, опубликованных в различных газетах и журналах. Одна из статей была опубликована 20 ноября 1933г. в 46-ом номере газеты «Истиглал» (Независимость), издававшейся в Берлине. Главным редактором данной газеты был М.Э.Расулзаде. В одной из своих статей («Праздники независимости») он раскрывает важность национальных праздников Чехословакии и Польши. В той части статьи, которая относилась к Польше, автор говорит о трех разделах Польши, а также о героической борьбе поляков за национальную независимость.

Автор отмечает, что героические поступки Костюшко повторялись и впоследствии. В статье пишется, что каждый раз восстания в Польше были направлены против России. Героями этих восстаний были Генерал Бем (Мурай Паша), К. Вожческий (Константин Божецкий, после принятие ислама – Мустафа Джелаледдин Паша) и эмигранты Польши. Всем известна биография знаменитого поэта – патриота Польши Адама Мицкевича. Автор указывает на то, что хотя эти восстания и не завершались удачно, поражения не создавали пессимистического настроения. Расулзаде пишет: «Славный сын Польши Пилсудский снова направил эту борьбу по пути Костюшко. Он понимал, что освобождение народа Польши начинается с массовых выступлений народа и говорил, что «свобода приходит не с мольбами, а ценой крови, и народ должен быть готов к этому». Созданные им в Кракове 15 лет назад легионы, сейчас превратились в сильную армию Польши и недавно командир этих легионов Пилсудский, в том же Кракове, принял парад очаровавшей весь мир 10- тысячной польской кавалерии»7.

Среди статей, написанных М.Э.Расулзаде о Польше и поляках, особое место занимает статья о маршале Юзефе Пилсудском, опубликованная в 7-8-ом номерах журнала «Гуртулуш» (Освобождение), в мае-июне 1935г. Автор описывает интересный образ этого человека, который не устанно сражался за свободу своего народа, его интересы. Несмотря на то, что статья написана по случаю смерти маршала Пилсудского, она далека от пессимистического духа. М.Э.Расулзаде пишет, что смерть Пилсудского – большая потеря не только для поляков, но и для всех свободолюбивых народов, и отмечает, что весь польский народ горюет из-за смерти этого человека. Автор пишет: «Польша одета в черное, поляки переживают национальный траур»8.

Еще одна из статей Расулзаде, имеющая отношение к Польше, называется «Новая Польская Конституция». Эта статья была опубликована в 10-ом номере журнала «Гуртулуш» в августе 1935 года. М.Э.Расулзаде начинает статью с одного очень интересного момента: «Начальник коллегии адвокатов Польши Валерий Славек на днях сказал о маршале Пилсудском так: «Он был действительно руководителем народа. Среди нас нет ни одного человека, способного занять его место. Он оставил нам Новую Конституцию Польши. Наш долг- претворить ее в жизнь”9.

Автор в этой статье отмечает важность Новой Конституции. Говорит о наиболее важных качествах Новой Конституции по сравнению с предыдущей. Показывают, что подписанная со стороны главы Польского государства 23- го и объявленная 24 апреля Новая Конституция, полностью изменила Конституцию 17 марта 1921 года. Автор также ведет сравнительный анализ определенных статей Новой Конституции с предыдущими.

Например, по предыдущей Конституции Польши «в Польской Республике власть принадлежала народу», а глава государства был всего лишь «исполнительным органом власти народа». По той же статье этого документа: «Управляющий страной глава государства ответственен за нее перед Богом и историей: государственная власть, составляющая неделимое единое целое, сосредоточено в его руках»10.

Другая интересная статья М.Э.Расулзаде называется «Польские мусульмане». Эта статья, опубликованная в 13-14-ом номерах журнала «Гуртулуш» в ноябре-декабре 1935 года, обладает большой исторической важностью.

М.Э.Расулзаде, отмечающий важность издающегося в Польше ежегодника «Рочник Татарский» (перевод – «Татарский ежегодник»), начинает свою статью словами: «На нашем столе лежит один содержательный том, книга в 500 страниц: из качественной бумаги, с красивыми буквами, красочными рисунками, привлекающее одним своим видом красивое произведение. На обложке изображен вселяющий когда-то страх и ужас татарский всадник, стреляющий из лука в мишень.

Выходящий на польском языке этот ежегодник носит название «Татарский ежегодник». Это- второй том, издающийся обществами просвещения и культуры тюрков-татар, живущих в Польше. Этот ежегодник издается под редакторством одного из братьев Кричинских, известных в Азербайджане своими заслугами, – Арслан беком Найман Мирза Кричинским»11.

М.Э.Расулзаде в статье раскрывает очень интересные исторические моменты, указывая на то, что история этих польских мусульман, называемых татарами, имеет глубокие корни.

Во втором томе «Рочника Татарского», также как и в первом, рассказывается о преданной службе королям Литвы и Польши этого воинственного народа и о следах культуры, оставленных им в польской истории. Также отмечается участие литовского татарина в Гринвальдском сражении на стороне короля Ягелло, который объединил Литву и Польшу, узнаем о том, как эти татары отважно сражались против России в рядах короля Зигмунда, а также об участии их в национальном польском движении. Узнаем об участии польских мусульман в восстаниях против России, целью которых было возвращение утраченной независимости Польши и, наконец, узнаем о месте татар в движении за независимость национального героя, великого Маршала Пилсудского. Среди татарского полка, участвовавшего против России в 1920 году за восстановление независимости, были мусульмане, участвовавшие вместе с Маршалом в период его подпольной борьбы. Во главе их стоял уважаемый Пилсудский.

В 1938-ом году в Варшаве со стороны Азербайджанской Национальной Публикации, была издана книга М.Э.Расулзаде «Борьба за независимость Азербайджана». В книге, состоящей из 180 листов и двух частей, было опубликовано много фотографий, касающихся Азербайджан. На титульном листе книги были даны слова Польского народного героя маршала Юзефа Пилсудского: «Несмотря на поражение, не сдаваться – это победа!». На том же титульном листе была дана часть стиха, переведённая независимым поэтом Гюльтекином Янус Каветским. В начале книги от имени Азербайджанской Национальной Публикации читателю были переданы нижеследующие мысли. Введение в книге было написано известным общественным деятелем, сенатором, директором Восточного Института Станиславом Седлетским. С.Седлетски отмечает, что в последние годы на польском языке было опубликовано несколько книг об истории народов, оккупированных Россией. Значение этих книг — познакомить польскую общественность с Востоком, его отдельными странами и народами. Он писал, что «мы – поляки должны допустить, чтоб представители этих стран информировали нас о духовности и изобразительности своих народов»12.

Сенатор С.Седлетски также высоко оценил книгу М.Э.Расулзаде на польском языке.

Затем автор ознакомил польских читателей с этимологией слова «Азербайджан». Автор отмечает, что это слово понимается, как «Страна Огней», «Храм Огня», а также показывает некоторые места и Сураханинский регион, где расположено вечное пламя.

М.Э.Расулзаде кратким и лаконичным способом старается сообщить польским читателям древнюю азербайджанскую историю до начала 1920-ых годов.

Роль Азербайджанцев в создании клуба «Прометей» и «Комитета Кавказской Независимости»
В 1996 году, в подготовленной к публикации книге «Забытая история» («Unutqan tarix»), движение «Прометейцев» представлялось как движение, созданное нерусскими эмигрантами. Лидеры этих движений находились в столицах стран Восточной Европы. Они попытались создать единый фронт против большевизма.

Действительно, выбрав себе мифологическое название, это движение было долговременным и смогло собрать вокруг себя влиятельных людей из разных стран. Под именем «Прометей» в Варшаве, Берлине, Париже, Стамбуле, Шанхае, Мюнхене, Хельсинки, Токио, а также вокруг СССР, была создана большая сеть. В Париже с 1926 по 1938 годы был издан журнал «Прометей», который отражал очень важную деятельность этого движения.

Одним из первых инициаторов движения «Прометей» был глава Башкирской Республики Ахмед Заки Тоган-Валидов. Во время прибытия в Париж он познакомился с Мустафой Чокайоглу, Алимардан беком Топчубашевым и с Сабри Максуди. В июне 1924 г. он встретился с представителем правительства г-ом Стемповским. Во время этой встречи было принято решение о создании журнала «Прометей» во Франции. К числу авторов и редакционного коллектива журнала можно отнести следующих видных деятелей Кавказа, Украины и Туркменистана: М.Э.Расулзаде, Ноя Жордания, Александра Шульгина, Аяза Исхаги, Мустафы Чокайоглу, Мирягуба Мехтиева и др13.

Начиная с 1938 г. в названии и в форме журнала «Прометей» были сделаны изменения. С этого же года журнал начал издаваться под названием «La Revue de Prométhée». В первом выпуске нового издания была опубликована статья профессора Варшавского Университета А. Лотоцкого, посвященная первому заседанию Российских мусульман.

В литературном разделе журнала был дан углубленный анализ творчества Шах Исмаила Хатаи (17 июля 1487 г. — 24 мая 1524 г., шахиншах Азербайджана и Персии) и Мухаммед Физули (автором являлся иммиграционный доктор Мирягуб Мехтиев).

Оккупация в 1939г. Польши нацисткой Германией создала много проблем для журнала «La Revue de Prométhée». Обратившись ко всем своим соотечественникам Мустафа Чокайоглу, А.Шулгин, Мирягуб Мехтиев, Ной Джорданий, призвали их сопротивляться против германо-советской коалиции. В последнем номере редакторской статьи (8-9 апреля 1940) читателям было предложено не выбирать между чумой и холерой, просто нужно взять пример с героической борьбы Финляндии.

Интересны исследования немецкого исследователя Мухлена и польского историка Микулла, связанные с историей создания и деятельностью «Прометея».

Отметим, что в 20-30-е годы, при активным участии азербайджанских эмигрантов, была создана идея Единства Кавказа, которая превратилась в серьезную организацию. Представители Азербайджана, Грузии, Северного Кавказа по сути уже работали под этим названием давно.

Нужно отметить что, живущие в те годы в Азербайджане поляки, всегда поддерживали эту идею. Таким образом на встрече, которая состоялась 7 апреля 1920 года, было принято решение о создании Совета Кавказской Независимости. Проект, состоящий из 24 пунктов, связанный с созданием Совета, подготовил О. Найман Мирза Кричински. Однако 27 апреля 1920 года, в связи с завоеванием Азербайджана большевиками, проект не был реализован.

Тем не менее, продолжались усилия в этом направлении. В 1921 году в Париже представители cеверно-кавказской, азербайджанской, грузинской и армянской делегации подписали обращение. Кроме того Постоянный Совет считал нужным рассмотрение следующих обязанностей:
1) Постоянный Совет принимает решения по всем вопросам, интересующих трех стран.
2) Постоянный Совет принимает во внимание голос каждого представителя и все решения принимаются совместно.
3) Постоянный Совет формируется при участием трех представителей Северного Кавказа, Азербайджана и Грузии. Постоянный Совет выбирает свой президиум.
4) Президиум проводит дипломатические переговоры. Следит за выполнением решений Постоянного Совета, проводит заседания.
5) Рядом с Постоянный Советом функционирует секретариат. Одной из основных задач Постоянного Совета является составление протоколов.
6) У Постоянного Совета существует финансовый фонд, собранный из национальных органов и из других источников14.
Как видно, были сделаны серьезные шаги по формированию Кавказской Конфедерации. В связи с этим представители в конце 1924 года создали Кавказский Комитет.

«Языковой конгресс», проведённый клубом «Прометей» в Варшаве. Протест эмигрантов против политики русификации во время Советского союза
Одна из проблем, волнующая представителей стран, входящих в клуб «Прометей», была политика русификации, проводимая Москвой в течении десятков лет. Россия уничтожала родной язык народов, попавших под её власть, русифицировала их суровым режимом. Эта политика, продвинутая Москвой, находила своё отражение в отдельных организациях эмиграционной прессы и подвергалась серьёзной критике. Для того, чтобы довести суть этой политики до всего мира и Европейских сообществ, а также чтобы разоблачить политику, Советского Союза, начались работы для проведения отдельного конгресса.

В 1936-ом году, с 31-го мая по 1-ое июня, в Варшаве был проведён двухдневный «Языковой конгресс». В работе конгресса приняли участие представители таких регионов, как: Азербайджан, Белоруссия, Грузия, Волга-Урал, Инджурия, Карелия, Коми, Крым, Кубань, Северный Кавказ, Туркестан и Украина15.

Конгресс начал свою работу в здании У.М.Ч.А в Варшаве с 31-го мая в 11 часов. На открытии конгресса участвовали многочисленные гости, представители польской и зарубежной прессы. Среды гостей были влиятельные лица: министр Л.Василевский, директор Восточно-Варшавского Института, сенатор Седлетски, председатель Крымского Национального Центра Дж.Сеидахмед, прокурор Верховного суда О.Найман Мирза Кричински, редактор В.Бончковский, профессор Варшавского университета, доктор С.Понятовский, члены Польской Литературной Академии К.Ижиковский, Бой-Желенский и др.

Профессор и председатель клуба «Прометей», открыв конгресс, дал краткую информацию о цели и заданиях собрания. Затем начались поздравительные выступления.

Первоначально, после широкого обоснования борьбы за всеобщую человечность, сенатор Седлетски в своём выступлении отметил, что народы «прометейского» региона, стараются не только ради своего благополучия, а целиком в пользу и честь человечества. В конце своего выступления Седлетски от имени Польского правительства поздравил конгресс.

Затем выступил профессор С.Понятовски. Будучи этнографом по специальности, он полностью сформировав своё выступление на научной объективности и на сочувствии народов «прометейского» региона, Понятовски после интерпретации национальной политики, вопреки науки Советского правительства, с сильной уверенностью отметил, что эта теория в языковой области, основанная на лжи будет подвергнута провалу.

Директор журнала «Восход», приветствующий конгресс от имени Молодых Польских Востоковедов, после рассказа о важности для Польши прометейской идеи, пожелал удачи для ее реализации. Затем выступили прокурор О.Найман Мирза Кричински от имени «Польского Татарского Союза» и «Варшавской мусульманской общины», от имени научных кругов Украины профессор Пототски и министр Л.Василевски, который широко описал тему «Борьбы Польши против русификации во время Мировой Войны»16.

На Конференции азербайджанскую делегацию представиль Мирзо Бала Мамедзаде. Его выступления была посвящена теме национальных культур народов, проживающих в советском режиме.

Выступления М.Э.Расулзаде в Прометейском клубе
М.Э.Расулзаде в годы проживания в Польше, в Варшаве, а также и в соседних европейских странах, таких как Германия и Франция, в проводимых мероприятиях иногда участвовал как организатор, а иногда как влиятельное лицо. Конечно же, большинство этих мероприятий были связаны с историей, культурой, борьбой за национальную независимость народов, попавших под власть России и коммунизма. В большинстве мероприятий, проведённых в Варшавском клубе «Прометей», М.Э.Расулзаде участвовал как главный спикер, в некоторых случаях — в качестве оратора или слушателя. В феврале 1938-го года национальные организации миграционных наций, принадлежащие организации «Прометей», провели ещё одно мероприятие(Отметим, что до этого «прометейцы» отметили 20-ую годовщину национального конгресса Крымских тюрков). В честь 20-тилетнего открытия Волго-Уральского Национального Собрания 6-го февраля 1918 года, по инициативе Крыма и Волго-Уральского отделения «Общества молодых востоковедов» в Варшаве, было проведено большое мероприятие.

На церемонии, проведённой в большом салоне Варшавского «Бизнес – Сообщества» участвовали представители Северного Кавказа в Варшаве, Грузии, Азербайджана, Украины, Крыма, Волго-Уральские представители, местные польские татары и кроме поляков, также Турецкие, Финляндские, Эстонские, Германские представители приезжие с Волго-Уральской орга- низации.

После Волго-Уральского национального гимна директор Восточного института в Варшаве сенатор Седлински открыл церемонию.

Первое выступление на церемонии было сделано со стороны генерального секретаря Восточного института профессора Гурки. В начале своего выступления от имени Польской общественности господин Гурка поздравил Волго-Уральцев, высказал своё мнение об истории Лех-татарских отношений и высказал наилучшие пожелания. После слово было передано руководителю национального движения Азербайджана Мухаммед Эмину Расулзаде. Выступление М.Э.Расулзаде вызвал большой интерес участников, что вызвало бурные аплодисменты.

Выступление М.Э.Расулзаде было начато этими словами: «Волго-Уральские братья! Если искать пример самозащиты чувства собственного достоинства – самый классический образец всего этого я думаю что это – вы так как, несмотря на самое жестокое положение допустимое со стороны истории, великое угнетение подвергнутое одной нации – вы выжили!..

Так и есть: Пленные нации Казани, Русских и среди тюрских военнопленных, подвергнутые угнетению царизма вы являетесь первым народом. Проходит почти 400 лет с завоевания Казани Русским палачом Иваном.

Невозможно не вспомнить с мурашками по телу эту долгосрочную оккупацию начавшую столь дико и кроваво»17.

При выступлении М.Э.Расулзаде раскрывались очень интересные исторические факты. Автор отмечает, что Казанские татары для существования своей национальной религии вели кровавые войны. Перед Первой Мировой войной они вместе с другими тюркскими народами попавшие под власть России создали с азербайджанцами деловое партнерство для получения национально-культурных прав.

Автор отмечает, что и в 1905 году в период «Союза мусульман», да и в процессах 1918-го года, национальные исследования и политические баталии велись вместе с представителями и Азербайджанской интеллигенцией. И наши Азербайджанцы, как и они, вынуждены прожить ту же участь. В тяжелые и трудные дни оба народа помогали друг другу братской искренностью. В своём выступлении М.Э.Расулзаде напоминает, что во время Первой Мировой войны для Аджарских мусульман, подвергнутые массовому истреблению было послано пожертвование с самых отдалённых деревень Волжских обществ, сформированных в Баку. А также во время Керенского, безнравственные Русские солдаты, вернувшиеся с Турецкого диапазона и оскорбив Кавказских мусульман, лишённых каждой услуги приняли серьёзным инцидентом итоговое заявление, посланное « Военным Советом» татарских солдат.

М.Э.Расулзаде в своём выступлении вспоминает, что нам дорога память покойного татарского националистического журналиста корреспондента Бакинских газет мастера Зарифа, а затем обвинённый «мусаватистом» во время большевистского вторжения и его имя среди мучеников павших за независимость Азербайджана. В этом смысле, М.Э.Расулзаде сообщает, что наша цель едина: мы были в одной борьбе против царизма. Не имея ничего кроме золотого царизма, мы ведём ту же борьбу против большевизма!18

Насиман Ягублу – кандидат исторических наук, доцент Бакинского Государственного Университета, специалист по истории прометеиского движениа.

1Польская Республика, Архив ≪Акт Новых Документов≫, Министерство иностранных Дел, Дело № 6693, л.23.

2Польская Республика, Архив ≪Акт Новых Документов≫, Министерство иностранных Дел, Дело № 6693, л.24.

3См.: Ягублу Н. Роль М.Э.Расулзаде в Азербайджано-Польских связях. Баку, 2007, стр. 117.

4Польская Республика, Архив Военных Сил, Дело № 3180, л.32-33.

5Польская Республика, Архив Военных Сил, Дело № 3180, л.34.

6См.: Ягублу Н. История Партии Мусават. Баку, 1997. с.204.

7Расулзаде М.Э.Праздники независимости. ≪Истиглал≫, Берлин,1933, № 46.С.8.

8Расулзаде М.Э. Юзеф Пилсудски.≪Куртулуш≫, Берлин.1935, № 7-8.С.192.

9Расулзаде М.Э.Новая Польская Конституция.≪Куртулуш≫, Берлин.1935, № 10.С.264.

10Расулзаде М.Э.Новая Польская Конституция.≪Куртулуш≫, Берлин.1935, № 10.С.264.

11Расулзаде М.Э.Польские мусульмане .≪Куртулуш≫, Берлин.1935, № 13-14.С.366.

12См.: Ягублу Н. Роль М.Э.Расулзаде в Азербайджано-Польских связях. Баку, 2007, стр. 151.

13Абуталыбов Р., Годы и встречи в Париже, Москва 2006, с. 66.

14Польская Республика, архив Акт Новых Документов, Министерство иностранных дел, Дело № 6690, л.165-178;182-192.

15Ягублу Н. Роль М.Э.Расулзаде в Азербайджано-Польских связях. Баку, 2007, с. 132.

16Ягублу Н. Роль М.Э.Расулзаде в Азербайджано-Польских связях. Баку, 2007, с.133-134.

17Ягублу Н. Роль М.Э.Расулзаде в Азербайджано-Польских связях. Баку, 2007, с.179.

18Ягублу Н. Роль М.Э.Расулзаде в Азербайджано-Польских связях. Баку, 2007, с.181.

Георгий Мамулиа, Рамиз Абуталыбов „Страна огней. В борьбе за свободу и независимость. Политическая история азербайджанской эмиграции 1920-1945 гг.” (Париж-Баку: СВS, 2014)

Севиндж Алиева

[tekst pierwotnie opublikowano w:/текст первоначально опубликован в:
 "Nowy Prometeusz" nr 6, październik 2014, ss. 149-153]

Неповторимое лицо государства определяют не его природные ресурсы, и даже не его экономические или научные достижения. Подлинным лицом любого государства является его культурное и духовное своеобразие, его неповторимый национальный «голос» в мировом «концерте» других стран и народов. Этот «голос» рождается из глубины народного духа, формирующего национальное самосознание, и выражается в творчестве и деяниях лучших представителей национальной интеллигенции. В конце ХIХ – начале ХХ века в Азербайджане сформировалась прослойка такой интеллигенции, которая составила костяк настоящей национальной элиты. Именно эти люди в самый драматический и судьбоносный период истории Азербайджана – 1918-1920 годы – и определили национальное будущее своего народа.

Недолгим оказалось время существования Азербайджанской Республики, но оно стало самым ярким событием в истории азербайджанского народа, азербайджанской нации в начале ХХ века.

После падения Республики цвет национальной элиты вынужден был покинуть родину. Многим из них было тогда по 20-30 лет. И вот они – образованнейшая, прогрессивно мыслящая, нацеленная на свободу своего народа часть азербайджанского общества – и составили основу азербайджанской эмиграции.

Их жизнь и деятельность на чужбине долгие годы была окутана тайной, а то и дезинформацией. В советской историографии их труды получали такие оценки как «антисоветская пропаганда», «буржуазные фальсификаторы», «враги народа» и т.д. Однако все, что они делали в политике, в творчестве – это тоже часть истории азербайджанского народа. Ведь азербайджанская эмиграция не прекращала борьбы за свободу и независимость своей родины, своего народа.

Именно этой теме и посвящена очередная книга Георгия Мамулиа и Рамиза Абуталыбова «Страна огней. В борьбе за свободу и независимость. Политическая история азербайджанской эмиграции 1920-1945 гг.».

Георгий Мамулиа – кавалер ордена чести Грузии, доктор высшей школы исследований общественных наук (EHESS) во Франции, автор многих работ по истории грузинской политической эмиграции, Грузии и всего Кавказа на грузинском, французском и русском языках: «Les combats indépendantistes des Caucasiens entre URSS et puissances occidentales. Le cas de la Géorgie (1921-1945)» (Paris: L’Harmattan, 2009) и «Грузинский легион вермахта» (Москва, Вече, 2011), «Кавказская Конфедерация в официальных декларациях, тайной переписке и секретных документах движения «Прометей» (М.: Социально-политическая мысль, 2012), «Борьба за свободу и независимость Кавказа (1921-1945)» (Тбилиси – Париж, Мередиани, 2012) и др.

Рамиз Абуталыбов – кавалер ордена Почетного легиона (Франция) и медали Пушкина (Россия), известный советский и азербайджанский дипломат – долгое время жил и работал в Европе. Всю свою жизнь он по крупицам собирает архивные материалы о своих соотечественниках, и в бытность на дипломатической службе встречался со многими из них и их потомками; издал в Москве несколько книг на эту тему: «Годы и встречи в Париже», «Азербайджанская Демократическая республика – 90 лет», «Свои среди чужих, чужие среди своих», « М. Э. Расулзаде и Кавказская Конфедерация».

Плодом многолетней работы этих двух авторов стало очередное исследование, посвященное борьбе азербайджанской политической эмиграции за восстановление независимости Азербайджана и Кавказа в целом. На основе уникальных архивных материалов, обнаруженных во Франции, Польше, Азербайджане, Грузии и России, раскрывается политическая история азербайджанской эмиграции в Грузии и во Франции в 1920-1921 годы, разносторонне представлена деятельность дипломатической делегации Азербайджана в период Каннской, Генуэзской и Лозаннской конференций (1922-1923), а также польско-азербайджанские взаимоотношения в рамках движения «Прометей» (1924-1940), связи и проекты сотрудничества азербайджанской эмиграции с Германией в период Второй мировой войны и многое другое.

Этот труд ценен и полезен всем, кто интересуется историей Кавказа, идеей общего Кавказского Дома и демократическим направлением истории кавказских народов в общем контексте международных отношений. Работа является попыткой обобщающего научного исследования с целью восполнить имеющийся в исторической науке существенный пробел по данной проблематике.

Монография Г. Мамулиа и Р. Абуталыбова имеет важное научно-теоретическое, политическое и идеологическое значение. Она состоит из введения, восьми глав, заключения, именного списка комментариев, источников и библиографии.

В первой главе «Тифлисский период борьбы за восстановление независимости Азербайджана (1920-1921)», принимая во внимание, что в указанный период Грузинская Республика еще не была оккупирована советскими войсками, авторы раскрывают ее роль как центра национально-освободительной борьбы народов Кавказа. Из Тифлиса шло снаряжение и военная помощь национально-освободительному движению азербайджанцев, а также горцев Северного Кавказа. Все эти процессы рассматриваются в контексте эволюционирующих интересов государств Антанты и, в частности, Франции в отношении борьбы кавказских народов за свою независимость. В частности, выяснено, что после разгрома в ноябре 1920 года красной армией белых войск генерала П. Врангеля, правительство Франции предприняло более чем серьезные, хотя и, увы, явно запоздалые шаги для оказания помощи национально-освободительным движениям народов Азербайджана и Кавказа в целом.

Достоинством второй главы – «Правительство А. Бриана и попытки ревизии Севрского договора как основы для отрыва кемалистов от союза с большевиками. Первые проекты формирования единого кавказского государства (1921)» является подробнейшее освещение роли дипломатической делегации Азербайджана в Париже, находящейся под руководством А. М. Топчибаши, в настойчивых попытках, предпринимаемых французским правительством того времени, оторвать кемалистов от союза с большевиками. Составной частью этого плана являлось подключение Анкары к проекту восстановления независимости кавказских государств, со своей стороны объединенных в Кавказскую Конфедерацию. Упомянутый проект, возможности осуществления которого, судя по всему, весьма серьезно рассматривались и в Париже и в Анкаре, потерпел неудачу, прежде всего, по причине непримиримого отношения к кемалистам британского правительства Ллойд Джорджа, стремившегося всеми силами навязать Анкаре Севрский договор.

Именно в третьей главе – «Деятельность дипломатической делегации Азербайджана в период Каннской, Генуэзской и Лозаннской конференций (1922-1923)» в полной мере изучены перипетии деятельности азербайджанских представителей, из последних сил стремившихся привлечь великие державы на свою сторону и добиться от них поддержки.

Наибольшее содействие и помощь азербайджанская политическая эмиграция получила от Польши, что досконально и отражено в четвертой главе: «Польско-азербайджанские взаимоотношения в рамках движения «Прометей» (1924-1931)».

Авторы изучили все проекты, связанные с разработкой политическими организациями и партиями Азербайджана в изгнании концепции Кавказской Конфедерации, – государственного объединения, которое планировалось создать после освобождения Кавказа от ига большевиков. Анализ этого вопроса позволил им прийти к справедливому выводу о том, что «существование общего врага сблизило азербайджанцев с грузинами и горцами, пробудив у них чувство региональной солидарности…». Не меньший интерес вызывает также описание повстанческого национально-освободительного движения на Кавказе в контексте начавшейся в СССР насильственной коллективизации. О тесном сотрудничестве кавказских политических партий и организаций речь идет и в пятой-седьмой главах, посвященных периоду с 1931 по 1940 годы. Именно в этих главах наибольший интерес вызывает анализ международной ситуации, способствующий стремлению представителей азербайджанских политических партий и организаций, воспользовавшись меняющейся международной конъюнктурой, завязать связи с политическими кругами Германии, Турции, Франции и Англии.

Завершающая книгу восьмая глава: «К вопросу о политических аспектах германо-азербайджанских взаимоотношений в период Второй мировой войны» проливает свет на самый дискуссионный вопрос: интересы Третьего Рейха в Азербайджане и Азербайджанский легион. Авторы справедливо отметили, что для руководства гитлеровской Германии абсолютно приоритетным являлся лишь вопрос Бакинской нефти, в то время как сам азербайджанский народ и его судьба в целом не волновали Берлин. Исследователи устанавливают, что планы непосредственно фюрера относительно будущего устройства Кавказа так и остались неизвестными, лишь отдельные дипломаты, представители гражданской администрации и Вермахта выступали за отделение Кавказа от красной империи. В этом плане весьма показательна позиция лидера азербайджанских тюрков М. Э. Расулзаде, который, будучи председателем Азербайджанского комитета в Берлине, в 1943 г. отказался от сотрудничества с немцами, убедившись в нежелании германских властей сделать заявление о политическом будущем Азербайджана и Кавказа.

Все эти, а также многие другие малоизвестные исторической науке вопросы освещаются в книге на основании уникальных архивных данных, многие из которых впервые вводятся в научный оборот. Также впервые комплексно и всесторонне изучена в целом борьба народов Кавказа за свою свободу и независимость в 1920-1945 гг. Авторы не только рассмотрели деятельность кавказской, и в частности азербайджанской эмиграции, но и поделились своими размышлениями о судьбе их политических лидеров, а также будущих политических перспектив народов Кавказа.

Несомненно, данная монография будет представлять значительный интерес для всех тех, кто занимается историей политической эмиграции и национально-освободительных движений Азербайджана и в целом Кавказа

Севиндж Алиева – Доктор исторических наук, Институт истории Национальной Академии наук Азербайджана

Кавказ и державы Четверного союза в 1918 г.

Георгий Мамулиа

[tekst pierwotnie opublikowano w:/текст первоначально опубликован 
в: "Nowy Prometeusz" nr 5, grudzień 2013, ss. 125-158]

1918 г. сыграл важнейшую роль в истории народов Кавказа. Вырвавшись из провинциальной фазы своей истории в составе Российской империи, Кавказ в 1918 г., так же как и в сегодняшние дни оказался вовлеченным в бурные международные отношения, давших шанс народам региона приступить к строительству независимых государств.

Тем не менее, несмотря на наличие достаточно богатой исторической литературы, посвященной прежде всего отдельным возникшим в 1918 г. государствам Кавказа1, историография этого вопроса страдает одним существенным недостатком. В частности, изучением проблемы возникновения кавказских государств в узко-национальном контексте, игнорируя тот факт, что Кавказ в то время рассматривался присутствующими в регионе великими державами скорее единым, а не расколотым на национальные составляющие регионом.

Исходя из этого ситуацию, сложившуюся в том или ином государственном образовании Кавказа этого периода, невозможно понять в отрыве от положения дел в других частях региона. Особенно явно упомянутая тенденция прослеживается в исследованиях, изданных в государствах Кавказа в течение последних двадцати лет2.

Гораздо лучше обстоят дела в западной историографии, где уже в 50-70-х гг. прошлого века были изданы капитальные исследования, охватывающие если не целый Кавказ, то, по крайней мере, ее южную часть, или Закавказье3. Исключение в этом отношении составляет лишь исследование В. Биля, а также классический труд В. Аллена и П. Муратова, охватывающий, хотя и в основном с точки зрения военной истории, события и на Южном и Северном Кавказе4.

В настоящей статье ставятся цели: проследить генезис и последующее развитие интеграционных проектов, осуществляющихся в это время местной политической элитой как на Северном, так и на Южном Кавказе; проанализировать роль германского и турецкого факторов в возникновении на Кавказе независимых государств; показать, в какой мере существующие на Кавказе германо-турецко-большевистские противоречия использовались местной политической элитой для достижения своих целей; показать значение нефтяного фактора в становлении независимости государств Северного и Южного Кавказа.

Первые попытки политической консолидации народов Кавказа
В 1917 г. национально-освободительное движение народов Кавказа вступает в качественно новую стадию. После февральской революции и последовавшим за ней свержением монархии в России имперские тиски, безжалостно удерживающие в составе империи насильственно инкорпорированные в нее нерусские народы, значительно ослабли, а пришедшее к власти в Петрограде правительство А. Керенского в целом склонялось к федеративному устройству российского государства. Упомянутые события оказали непосредственное влияние на развитие политической ситуации как на Северном, так и Южном Кавказе.

В мае 1917 г. во Владикавказе состоялся первый съезд Союза объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана, включавшего в себя представителей всех горских народов Северного Кавказа. Понимая, что в сложившейся ситуации требование полной независимости Северного Кавказа было невозможно, съезд выразил свою поддержку деятельности Временного правительства, подчеркнув при этом необходимость сохранения завоеваний февральской революции на основе дальнейшей федерализации и демократизации российского государства5.

В октябре того же года с целью предотвращения столкновений, а также сглаживания все более и более сказывающихся противоречий между горским и казацким населением Северного Кавказа было принято решение о вхождении Союза объединенных горцев в Юго-Восточный Союз казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей. Упомянутая региональная организация объединяла в своем составе казачьи войска Дона, Кубани, Терека и Астрахани, горцев Кавказа, а также представителей «вольных народов степей» – ногайцев, караногайцев и туркмен Ставропольской губернии и Терского края. Целью Юго-Восточного Союза было «достижение скорейшего учреждения Российской демократической федеративной республики, с признанием членов Союза отдельными ее штатами»6.

Таким образом, в период между февральской революцией и октябрьским большевистским переворотом 1917 г. политические лидеры горцев, исходя из пределов возможного, в основном сосредоточились на достижении политической консолидации народов Северного Кавказа как основы дальнейшей борьбы за независимость.

Аналогичная ситуация сложилась и на Южном Кавказе, где еще в марте 1917 г. был создан Особый Закавказской комитет (ОЗАКОМ), наделенный Временным правительством функциями гражданской администрации этого края. Как и в случае с Северным Кавказом, основной целью ОЗАКОМ-а являлось поддержание согласия между кавказцами и пришлым русским населением Закавказья. Председателем ОЗАКОМ-а был назначен русский кадет В. Харламов, в то время как А. Чхенкели, – один из руководителей грузинских социал-демократов – был включен в состав комитета в качестве представителя Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов на Кавказском фронте, наряду с этим представлявший в упомянутой структуре революционные организации Закавказья7.

Весной 1917 г. руководители национал-демократической партии Грузии, понимавшие важность объединения народов Кавказа как единственно возможного фундамента их независимости, приняли меры для установления самых тесных отношений с лидерами Союза объединенных горцев. В мае этого года грузинская делегация, представленная такими вождями национал-демократов, как Шалва Амирэджиби, Шалва Карумидзе, Давид Вачнадзе и Дмитрий Чиабришвили, приняла участие в первом съезде Союза объединенных горцев, подробнейшим образом обсудив с местными руководителями вопрос необходимости согласованных действий народов Северного и Южного Кавказа. На страницах газеты «Сакартвело» («Грузия») – центрального органа национал-демократической партии, Амирэджиби опубликовал восторженную статью, посвященную росту чувства региональной солидарности среди горцев Кавказа8.

Октябрьский большевистский переворот в Петрограде перерезал последнюю нить, связывающую Кавказ с Россией, открыв местным народам тернистый путь к независимости.

15 октября, день спустя после выборов в Закавказский сейм, законодательный орган, состоящий из местных депутатов в российскую Государственную думу, ОЗАКОМ сложил свои функции, передав власть Закавказскому комиссариату под председательством грузинского социал-демократа Евгения Гегечкори. С формальной точки зрения Закавказский комиссариат должен был управлять Южным Кавказом до восстановления законной власти в Петрограде9.

Турецкий фактор
Стремительно развивающиеся события на Кавказском фронте оказали, однако, свое влияние на ситуацию на Кавказе. Уже в первые месяцы 1918 г. под влиянием большевистской пропаганды дислоцированные на русско-турецком фронте российские войска стали стремительно разлагаться. Целые части и соединения начали самовольно покидать свои боевые позиции, стремясь как можно быстрее возвратиться домой. Создавшимся положением не преминуло воспользоваться турецкое командование, приказавшее своим войскам занимать оставленные русскими войсками территории. Параллельно с этим активизировалась и турецкая дипломатия, стремящаяся в нарушение соглашения, заключенного Стамбулом с представителями Комитета освобождения Грузии в 1915 г., использовать это обстоятельство для осуществления в отношении Южного Кавказа политики аннексий. Незадолго до заключения Брест-Литовского мирного договора от 3 марта 1918 г., турки добились от своих германских союзников согласия на аннексию Оттоманской империей областей Карса, Ардагана и Батуми. Исторических кавказских земель, захваченных Российской империей у Турции в результате войны 1877-1878 гг.10 Справедливости ради необходимо подчеркнуть, что первоначально немцы не хотели позволить туркам захватить сам Батуми, отлично понимая важность этого города для экономической жизни Закавказья. В Берлине думали передать туркам лишь южную часть Батумской области, без самого города11.

Следует отметить, что определенную вину за подобный исход событий несли и руководители Закавказья, продолжающие в упомянутых условиях придерживаться ориентации на мифическую «русскую демократию», несмотря на тот факт, что в Москве в то время находилось уже большевист- ское правительство. Не воспользовались грузинские социал-демократы и возможностью, объявив независимость Закавказья, попытаться блокировать турецкие территориальные вожделения с помощью немецкой стороны, подключив к делу руководителей Комитета освобождения Грузии, которым к тому времени удалось завоевать немалые симпатии в Берлине, ознакомив правящие круги Германии с проблемой Грузии и Кавказа12.

По мере продвижения турецких войск на Кавказ изменилась политика Оттоманской империи и в отношении горцев. Раньше турки соглашались способствовать деятельности горских активистов, тайно проникающих с турецкой территории на Северный Кавказ с целью ведения там пропаганды в пользу независимости этого края. Однако с начала 1918 г. младотурки стали помышлять об установлении над регионом прямого контроля. Так, ингуш Джемал Албогачиев и дагестанец Атабек Учмиев, поддерживающие связь с немцами еще с начала войны и намеревающиеся в это время пробраться на Кавказ с турецкой территории для ведения там пропаганды в пользу горской независимости, были задержаны в Стамбуле. Турки заявили Албогачиеву, что он получит право поездки на Кавказ лишь в том случае, если будет вести пропаганду в пользу установления на Северном Кавказе турецкого протектората13.

В подобном неблагоприятном историческом контексте инициатива руководителей Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана относительно создания единого кавказского государства вряд ли могла быть удачной.

Тем не менее, сразу же после большевистского переворота руководство Союза горцев приняло срочные меры для установления связей с политическими деятелями Закавказья. В декабре 1917 г. один из наиболее активных членов правительства Союза горцев Гайдар Баммат (Бамматов) получил поручение «войти в контакт с грузинскими и армянскими национальными советами и, если понадобится, заключать соглашения от имени горского правительства»14.

28 февраля 1918 г. правительство Союза горцев делегировало на Южный Кавказ особую делегацию в составе Абдул-Меджида (Тапы) Чермоева, Гайдара Баммата, Зубаира Темирханова и Кади Дебирова. В задачи делегации входило «принять решительные меры к политическому воссоединению территории и народов Северного Кавказа и Дагестана с Закавказьем», а также «вступить в сношения с Оттоманской империей и союзными ей державами для выяснения возможности активной поддержки названными государствами независимого кавказского государства, находящегося в экономических и военных связях с Турцией и державами Центральной Европы»15.

В это время, однако, все внимание закавказских руководителей было приковано к переговорам с Турцией, начавшимися в середине марта в Трапезунде. Неправильно оценив создавшиеся реалии, закавказское правительство отказалось провозгласить независимость Южного Кавказа, наивно полагая, что таким образом ему удастся лучше обосновать свою юридическую позицию непризнания касающихся Закавказья условий Брест-Литовского договора. Прибывшие в Трапезунд для ведения переговоров как с закавказской, так и с оттоманской делегацией представители Северного Кавказа, приезд которых фатальным образом совпал с отзывом закавказской делегации в Тифлис и разрывом переговоров, с самого начала оказались в сложном положении. Желая воспользоваться военной и политической помощью Стамбула, представители горцев, стремившиеся одновременно к объединению территорий Северного и Южного Кавказа и созданию на этой основе единого кавказского государства, не могли не осознавать негативных последствий, которыми были чреваты для их планов экспансионистские устремления младотурок. Все это нашло свое отражение в тексте заявления, переданного 14 апреля Г. Бамматом, председателем горской делегации, Рауф-бею Орбаю и А. Чхенкели – главам оттоманской и закавказской делегаций на Трапезундской мирной конференции. Подчеркивая, что «Закавказье не может существовать как самостоятельный государственный организм без воссоединения с территорией горцев Дагестана и Северного Кавказа», а также тот факт, что «создание единого Кавказа властно диктуется соображениями экономическими и политическими», представители Союза горцев выступали за скорейшее заключение мира между Оттоманской империей и Закавказьем. «Мы твердо знаем, что прочный мир и возможность культурного строительства на Кавказе будут созданы лишь тогда, когда мы сумеем войти в добрососедские и дружественные отношения с соседними странами и над скорейшим созданием необходимой для того обстановки мы будем работать и впредь, как работали до сегодняшнего дня, как в Тифлисе, так и здесь в Трапезунде и если понадобится и в Константинополе», – говорилось в конце документа16. По свидетельству Баммата, отправившаяся после разрыва трапезундских переговоров в Стамбул горская делегация пыталась склонить руководство младотурок занять более конструктивную позицию в отношении Закавказья17.

Попытки эти, однако, оказались безуспешными и, воспользовавшись фактом разрыва переговоров, турки возобновили боевые действия, захватив в середине апреля требуемые ими области. 15 апреля турецкие войска вступили в Батуми. В подобных условиях руководство Закавказья было вынуждено просить мира, приняв предложение Стамбула о возобновлении мирных переговоров в захваченном турками городе18. Так как предварительным условием возобновления переговоров турки ставили провозглашение формальной независимости Закавказья, 22 апреля была официально объявлена независимость Закавказской федеративной демократической республики19.

Батумская мирная конференция и проекты единого Кавказа
Ситуация, создавшаяся на Батумской мирной конференции, позволила как северным, так и южным кавказцам приступить к более активному обсуждению интересующих их вопросов. Способствовало этому и то обстоятельство, что в отличие от переговоров в Трапезунде, ведущихся на двустороннем уровне между представителями Оттоманской империи и Закавказья, в Батумской конференции принимала участие и германская сторона в лице немецкого главнокомандующего в Стамбуле баварского генерал-майора Отто фон Лоссова. Выражая мнение военных кругов Берлина, которые, в отличие от крайне осторожных немецких дипломатовбыли сторонниками более решительной политики как в отношении большевиков, так и в отношении Турции, фон Лоссов являлся противником экспансионистских планов младотурок на Кавказе, считая главной задачей турецкой армии операции против англичан в Северном Иране20.

При этом военно-дипломатическая активность Германии, по мнению генерала, должна была распространяться как на Южный, так и на Северный Кавказ. Подобная позиция фон Лоссова служила надежной базой как сближения возглавляемой А. Чхенкели закавказской делегации с северокавказской делегацией Г. Баммата, так и вовлечения последней в работу Батумской конференции, ведшейся с формальной точки зрения между правительствами Оттоманской империи и Закавказья. Сам Баммат был настолько уверен в неизбежности объединения Южного и Северного Кавказа, что необходимость допуска северокавказской делегации к участию в конференции мотивировал тем, что Северный Кавказ по целому ряду объективных причин уже находится в процессе создания единого государства с Закавказьем. Уже в самом начале конференции, 8 мая 1918 г., руководитель северокавказской делегации подчеркивал, что Северный Кавказ имеет с Закавказьем «одинаковые экономические и политические интересы», находясь с последним «на стадии образования единого государства», конституция которого будет определена в ближайшем будущем21.

Об этом же Г. Баммат и З. Темирханов сообщали и фон Лоссову, обратившись к нему в тот же день с просьбой о допуске представителей горцев к участию в работе Батумской конференции. «Имея намерение принять участие в переговорах в Батуми, представители горцев обращаются к Вам с просьбой, Ваше превосходительство, информировать имперское правительство Германии и королевское правительство Австро-Венгрии относительно их политических устремлений, уведомив их, до какой степени они могут надеяться на получение помощи Германии с целью осуществления политических идеалов коренных народов Северного Кавказа и Дагестана. Идеала, состоящего в формировании общего государства на всем Кавказе, создание которого в будущем произойдет на основе двух частей Кавказа»22.

Позиция представителей Закавказья отчетливо зафиксирована в протоколах двух совещаний членов закавказской делегации, состоявшихся 9 и 11 мая 1918 г. В ходе упомянутых совещаний Николай (Нико) Николадзе, виднейший общественно-политический деятель Грузии, подчеркивал, что независимость кавказского государства возможна лишь в случае наличия внешних гарантий. Под последними, несомненно, имелся в виду протекторат Германии, дающий возможность защитить Кавказ от империалистических вожделений как большевиков, так и младотурок. Что касается участия в конференции представителей Северного Кавказа, то за ними, по мнению Николадзе, можно было признать лишь полномочия представителей Ингушетии, Чечни и Дагестана (областей Терека и Дагестана), где всегда присутствовали ярко выраженные тенденции к независимости. Будучи хорошо осведомленным относительно национального состава Северного Кавказа, Николадзе, судя по всему, сомневался в возможности отделения от России его западных частей, или, как их тогда называли Кубанской и Черноморской губерний. После массовых депортаций и геноцида горцев, осуществленного властями империи в XIX веке, черкесы, оставшиеся в упомянутых губерниях, составляли меньшинство по сравнению с пришлым славяно-казацким населением23.

Разумеется, обсуждение этих вопросов проходило на фоне искренних симпатий по отношению к представителям горских народов. Не случайно грузинский дипломат Зураб Авалишвили, принимающий участие в работе комиссии, проверяющей полномочия северокавказских делегатов, позднее писал, что «возможному вступлению Горской республики в общекавказскую федерацию все очень сочувствовали, и участие Г.-б. Баммата в конференции возражений, конечно, не вызывало»24.

11 мая Чхенкели торжественно сообщил Баммату, что руководимая им делегация согласна на участие горцев в работе конференции25.

Вопрос участия горцев в Батумской конференции непосредственно привел их руководителей к провозглашению 11 мая, на две недели раньше государств Южного Кавказа, своей государственной независимости. Непосредственной причиной этого послужила позиция фон Лоссова, высказанная им в письме от 10 мая председателю закавказской делегации Чхенкели. В нем германский представитель сообщал, что он в принципе не имеет ничего против участия горцев в работе Батумской конференции. Тем не менее, он даст свое окончательное согласие лишь в том случае, если «можно будет признать этих делегатов представителями государства, или союза государств, должным образом сконструированных, декларировавших свою независимость и испросивших признания их свобод и независимости со стороны четырех союзных держав. В этом случае означенные делегаты смогут принять участие в переговорах с правом голоса и с теми же правами, как и делегаты остальных правительств, представленных на конференции»26.

В связи с объявлением политической независимости Союза горцев встал вопрос и об общих границах этого государства с Закавказьем. В декларации от 11 мая, подписанной председателем правительства Союза горцев А. М. Чермоевым и министром иностранных дел Г. Бамматом сообщалось, что «территория нового государства будет иметь границами на севере прежние географические границы, губерний и областей Дагестанской, Терской, Ставропольской, Кубанской и Черноморской бывшей русской империи, на западе – Черное море, на востоке – Каспийское, на юге – границу, подробности коей имеют быть установлены соглашением с закавказским правительством»27.

Таким образом претендуя на историческую горскую территорию Северного Кавказа, простирающуюся вдоль Большого Кавказского хребта от Черного до Каспийского моря, руководство горцев, предвидя создание в будущем единого кавказского государства, подчеркивало, что южные границы горского Союза с Закавказьем должны быть установлены на основе особого компромиссного соглашения.

Правительство Союза горцев не могло не считаться и с тем обстоятельством, что потомки изгнанных с Западного Северного Кавказа черкесов, занимая высокие посты в турецкой армии и администрации, являлись основными лоббистами северокавказцев в правительственных кругах Турции. Сочетая кавказской патриотизм с преданностью Оттоманской империи, значительная часть оттоманских черкесов надеялась, в случае победы стран Четверного союза над Россией, вернуться в страну своих предков. Со своей стороны правительство Турции также поддерживало эти устремления, пользуясь потомками мухаджиров в качестве дипломатических и военных экспертов, хорошо знакомых со спецификой местных кавказских условий, и пытаясь с их помощью распространить свое влияние на Северный Кавказ, регион, который наряду с Азербайджаном руководство младотурок относило к сфере своего влияния28.

Тем не менее, аннексионистская политика Стамбула подрывала в самой основе возможность создания жизнеспособного и основанного на учете взаимных интересов кавказского государства. Наиболее ярким образом это проявилось на Батумской мирной конференции, где турки, отказавшись от германского посредничества, 26 мая в ультимативной форме предъявили грузинам и армянам территориальные притязания, далеко выходящие за пределы условий Брест-Литовского договора. Наряду с уже занятыми оттоманскими войсками Карсом, Ардаганом и Батуми, турки потребовали передачи им также грузинских Ахалцихе и Ахалкалаки, а также армянского Александрополя, с установкой оттоманского контроля над железнодорожной веткой Александрополь-Джульфа29.

«В этих условиях Турция обеспечивала себе, в сущности, не только политический контроль всего Закавказья, но еще и тесное территориальное примыкание к Азербайджану и к Персии (т.е. персидскому Азербайджану) – иными словами, к странам с населением тюркской же породы и тюркской речи»30.

В результате турецкой экспансии, а также вследствие растущих армяно-азербайджанских противоречий произошло событие, имеющее в дальнейшем роковое значение для судеб народов Южного и Северного Кавказа – раскол Закавказья.

Раскол Закавказья и рождение независимых кавказских государств.
Германский щит Грузии
26 мая, в день предъявления турецкого ультиматума, Грузия, пытаясь спастись от нашествия турецких войск с помощью германского посредничества, объявила о своей государственной независимости. 28 мая этому примеру последовали Армения и Азербайджан31.

В тот же день, с целью положить предел военной экспансии младотурок, фон Лоссов и Чхенкели, только что занявший пост министра иностранных дел Грузии, подписали «Временный договор относительно временного урегулирования отношений между Германией и Грузией». В соглашении указывалось, что Грузия рассматривают Брест-Литовский мирный договор, заключенный между странами Четверного союза и Россией, «как основу своих взаимоотношений с Германской империей». В течение всей войны Грузия предоставляла Берлину право на исключительное пользование своими железными дорогами с целью переброски войск и военных грузов Германии и союзных ей государств. Для защиты стратегически важного порта Поти и на всем протяжении грузинской транзитной железной дороги выставлялись германские вооруженные патрули32.

Как четко подметил З. Авалишвили, «главная сила этого (основного) соглашения лежит, конечно, а) в фактическом признании грузинского правительства германским и б) в установлении, на время, германского контроля над железными дорогами Грузии»33.

Фон Лоссов опасался, что дальнейшее продвижение турок за пределы, оговоренные Брест-Литовским договором, неизбежно приведет к усилению политико-экономической анархии на Кавказе, и тем самым сделает невозможным эксплуатацию богатейших природных ресурсов региона. В частности, грузинского марганца и бакинской нефти, имеющих огромное значение для способности Германии продолжать боевые действия.

Как впоследствии вспоминал Й. Помянковский, военный представитель Австро-Венгерской империи в Турции, Лоссов заявил ему, что в случае занятия Баку и всего Закавказья турками, «они будут абсолютно неспособны управлять страной и руководить производством нефти. Результатом турецкой экспансии будет лишь обогащение младотурок и нескольких пашей, в то время как в остальном, дело будет загублено. Этого Германия допустить не может. Нефтяные источники должны быть сохранены и, так же как и другие богатства страны, сделаны доступными для систематического использования в военных целях всеми союзниками»34.

Тем не менее, турки решили идти напролом и поставить Берлин перед свершившимся фактом. Еще не дождавшись ответа на свой ультиматум, оттоманские войска перешли в наступление, приступив к занятию требуемых областей. Малочисленные и плохо организованные грузинские и армянские воинские формирования оказались не в силах удержать фронт.

4 июня Грузия вынуждена была заключить с Оттоманской империей «договор мира и дружбы», ставивший ее в полную зависимость от Стамбула. Наряду с тяжелейшими территориальными потерями (Батуми, Ахалцихе и Ахалкалаки), в силу дополнительного договора, подписанного в тот же день представителями турецкой и грузинской сторон, турки устанавливали почти полный контроль над железными дорогами Грузии. Словно насмехаясь над своими германскими союзниками, турки обретали право осуществлять беспрепятственную переброску войск и военных материалов по грузинской территории35.

Ответный ход немцев и грузин не заставил себя долго ждать. Воинские части, спешно сформированные из находящихся на территории Грузии немецких военнопленных и колонистов, подняв германские и грузинские флаги заняли основные станции на грузинской железной дороге, тем самым воспрепятствовав продвижению турок в направлении Тифлиса36.

В телеграмме от 8 июня в резком тоне, похожим на угрозу, генерал-квартирмейстер Эрих фон Людендорф потребовал от Энвера-паши уважительного отношения к немецким охранным постам, размещенным на железной дороге Поти–Тифлис–Александрополь, отметив, что «они являются германскими войсками». Туркам следовало соблюдать условия Брест-Литовского договора и оставить незаконно занятые ими территории. Людендорф особо подчеркивал, что «договора, заключенные Турцией с государствами Закавказья в обход Германии, Австрии и Болгарии», с самого начала не могут быть признаны Берлином37.

Природные ресурсы Кавказа как предмет вожделений Москвы, Берлина и Стамбула
Понимая, что экспансионистский курс правительства младотурков приведет в дальнейшем к росту германо-турецких противоречий на Кавказе, Г. Баммат стремился использовать сложившуюся ситуацию в интересах горцев, пытаясь, таким образом, маневрировать между Стамбулом и Берлином. По свидетельству немецких источников, с помощью своей эрудиции, способности к убеждению и настойчивости Баммату удалось склонить к поддержке своих взглядов фон Лоссова, который еще в середине мая 1918 г. предупреждал генерала Людендорфа относительно опасности турецких экспансионистских планов для германских политических и экономических интересов на Кавказе. С целью воспрепятствовать дальнейшему продвижению турок вглубь территории Закавказья и способствовать государственной консолидации Грузии, которая в свою очередь должна была служить ядром для последующего укрепления других государств региона, генерал предложил послать на Кавказ германские войска. В их задачи наряду с выполнением охранных функций должно было входить предоставление учебного кадра для формирования местных кавказских армий. Под влиянием бесед с Бамматом, генерал выработал следующий план посылки германских войск на Кавказ. Высаженные с занятого германскими войсками Крыма в районе Новороссийска и Туапсе, а также продвигающиеся по железной дороге Тихорецкая-Баку германские соединения в количестве двух дивизий, должны были одновременно способствовать созданию северокавказского государства. В самой Грузии должна была быть дислоцирована одна германская дивизия, способствующая созданию боеспособной грузинской армии38.

При этом по ряду политических причин фон Лоссов не считал возможным поддержать требования горцев о включении в состав их государства черкесского северо-западного Кавказа. В письме к Баммату от 15 мая фон Лоссов, в частности, сообщал о точке зрения германского правительства относительно северной границы Союза горцев. «Вопрос Дагестана и Терской области ясен – нет никакого сомнения в том, что эта территория принадлежит Северному Кавказу.D. Vašadze (Furst), Deutsche Blatter in der georgischen Geschichte. Erinnerungen des ehemaligen Bevollmachtigten der georgischen Regierung bei der Kaiserlich Deustchen Delegation im Kaukasus 1918. Mitteilungen des Bundes der Asienkampfer, Berlin, 15 September 1930, S. 98; W. E. D. Allen, P. Muratoff , Caucasian Battlefi elds. A History of the Wars on the Turco-Caucasian Border 1828-1921, p. 477. Напротив, вопрос территории Кубани пока еще недостаточно освещен. С этнографической точки зрения казаки Кубани близки к населению Украины. Они проживают компактными массами в кубанской области, организованы и хорошо вооружены. Очевидно, что они ни эвакуируют их территорию, ни позволят третьей силе ее аннексировать без их согласия. Если мы захотим заставить их сделать это силой, в стране вспыхнет новая серьезная война. Правительство Германии не может пуститься в подобное предприятие, которое создаст ему новый театр тяжелой войны. Правительство Германии не может допустить, и оно не позволит, чтобы такая акция была предпринята без его согласия третьей силой. Наконец, аннексия территории Кубани с применением силы будет представлять собой нарушение Брест-Литовского договора. Нарушение, которое германское правительство не может допустить.

Исходя из этого, германское правительство придерживается мнения, что на нынешний момент вопрос кубанской области должен оставаться открытым, точно так, как это имело место в связи с вопросом северо-восточной границы Украины с Россией, во время переговоров в Брест-Литовске. Разумеется, германское правительство исследует со своим самым наибольшим благорасположением все решения вопроса Кубани, которые примирят интересы этой области с Северным Кавказом и Закавказьем»39.

Следует отметить, что проект создания северокавказского государства, включающего в своей состав исторические черкесские земли, поддержал Чхенкели. Еще 6 мая, в первый день прибытия германской делегации в Батуми, Чхенкели в беседе с фон Лоссовым выступил с предложением о посылке на Северный Кавказ около двух-трех германских и стольких же турецких батальонов. Так как, по мнению председателя закавказской делегации, территориальные притязание горцев неизбежно приведут к столкновению с терскими казаками, лишь с помощью этой военной силы было возможно добиться включения в северокавказское государство исторических горских земель40.

Надеясь, что предлагаемый им проект получит одобрение в Берлине, фон Лоссов 17 мая 1918 г. сообщал Чхенкели и Баммату, что поскольку инструкции, полученные им из центра «предвидят возможность» объединения Союза горцев с Закавказьем, он «ничуть не сомневается», что германское правительство положительно отнесется к признанию независимости Северного Кавказа41.

Тем не менее, проект Лоссова, рассмотренный после его возвращения из Батуми в Берлин, был подвергнут значительной модификации. Одобрение получила лишь часть предложений генерала, главным образом касающихся посылки германских войск в Грузию. Причиной этого являлось глубокое расхождение взглядов, существующее в это время в Берлине между высшими военными и дипломатическими кругами страны, относительно политического курса в отношении вновь возникших государств Кавказа. В отличие от Лоссова и Людендорфа, исходивших в основном из военно-стратегических соображений, и отлично отдающих себе отчет в важности обеспечения экономических и политических интересов Германской империи на Кавказе, МИД Германии, руководимый в то время статс-секретарем Рихардом фон Кюльманом, придерживался в связи с этим вопросом более осторожного и строго юридического подхода. По мнению немецких дипломатов, вопрос признания независимости кавказских государств напрямую был связан как с политикой Германии в отношении большевистской России, с которой страны Четверного союза только что заключили Брест-Литовский договор, покончивший с боевыми действиями на Восточном фронте, так и с отношениями с Оттоманской империей, – основной союзницей Германии на Ближнем Востоке. Таким образом, признание Берлином независимости кавказских государств, как и в целом политика проводимая Германией на Кавказе, не должна была вызвать разрыв ни с Москвой, – чреватый возобновлением боевых действий с большевиками, ни с Стамбулом, – со своей стороны способный повлечь за собой выход Оттоманской империи из войны на Ближнем Востоке42.

Наряду с этим, находящиеся в чрезвычайно сложной ситуации большевики были готовы согласиться на признание Германией независимости Грузии, но ни в коем случае Азербайджана и Северного Кавказа, обладающих нефтепромыслами Баку, Грозного и Майкопа, и имеющих стратегическое значение для советской России. В Москве понимали, что основная опас- ность для бакинской нефти исходит не от немцев, а от турок, стремящихся любой ценой овладеть Азербайджаном.

4 июня, в тот же день когда Стамбул заключил договор с Грузией, турки подписали соглашение и с Азербайджаном, в результате чего вся железно-дорожная сеть страны переходила под контроль 3-й турецкой армии43.

В конце июня по приказу Исмаила Энвер-паши, военного министра Оттоманской империи, в окрестностях Гянджи, где в то время находилась резиденция азербайджанского правительства, на основе турецкой 5-й кавказской дивизии было начато формирование «Кавказской армии ислама», – смешанного соединения, состоящего из регулярных турецких солдат и местных азербайджанских добровольцев. Основной целью этого соединения, находящегося под командованием сводного брата Энвера, турецкого генерала Киллигиль Нури-паши, было взятие Баку, где с марта 1918 г. власть принадлежала местному совнаркому во главе с большевиком С. Шаумяном44.

Осознав опасность, нависшую над городом, большевики предложили Берлину следующую сделку: немцы получают право на поставку из Баку нужного им количества нефти при условии, что они удержат турок от захвата города. Этим, собственно говоря, и было обусловлено согласие большевиков на признание Германией независимости Грузии, а также на нахождение немецких войск на грузинской территории. Небезынтересно отметить, что первоначально МИД Германии выступал против юридического признания независимости Грузии, считая, что для обеспечения германских интересов на Кавказе вполне достаточно заключения с Тифлисом сугубо экономического соглашения45. Отрицательное отношение МИД к растущей вовлеченности Германии в дела на Кавказе видно и из следующего обстоятельства. Вынужденные в конечном итоге уступить военным в деле признания Грузии и отправки в Тифлис германской императорской военной миссии под командованием генерала Кресса фон Крессенштейна, руководители немецкого внешнеполитического ведомства не сочли нужным даже встретиться с последним для дачи инструкций46.

Разумеется, в подобном международном контексте возможность маневра правительства Союза горцев была весьма ограниченной, заставляя их делать ставку в основном на Стамбул.

Еще во второй половине апреля, во время своего пребывания в столице Оттоманской империи, куда горская делегация отправилась после срыва трапезундских переговоров, Баммату удалось получить устное заверение Мехмеда Талаат-паши и Исмаила Энвер-паши, турецких великого визиря (премьер-министра) и военного министра, относительно предоставления Турцией военной помощи горцам. Турки обещали оказать северокавказцам, в то время уже вступившим в вооруженное противостояние с терскими казаками и русскими колонистами, недовольными стремлением горцев восстановить свою независимость, помощь инструкторами, оружием и боеприпасами.

С этой целью в рамках «Кавказской армии ислама» планировалось осуществить формирование отдельной дивизии, которая должна была быть послана по дороге Тифлис–Владикавказ на помощь борющемуся за свою независимость мусульманскому населению Северного Кавказа47.

19 мая, когда положение в Ингушетии и Балкарии особенно осложнилось, Баммат был вынужден вновь поставить этот вопрос перед Рауф-беем, бывшим председателем оттоманской делегации на Трапезундской конференции48.

20 мая министр иностранных дел Союза горцев обратился с особым письмом к Чхенкели, прося у закавказского правительства разрешения на переброску турецкой военной помощи на Северный Кавказ по грузинской территории49.

8 июня в оккупированном турками Батуми правительство Союза горцев заключило с Оттоманской империей договор о мире и дружбе. В силу этого соглашения, которое слово в слово повторяло соответствующие параграфы текста дополнительного договора, за четыре дня до этого заключенный Грузией с Турцией, железнодорожная сеть на Северном Кавказе передавалась под полный контроль турецких войск50.

Первоначально против плана использовать турецкие войска для освобождения от большевиков Северного Кавказа не возражал и фон Лоссов. Еще 25 мая, накануне турецкого ультиматума Закавказью, он писал Баммату, что не имеет ничего против свободного пропуска «через территорию Закавказской республики амуниции, оружия и кадров оттоманских инструкторов, предназначенных для горцев Северного Кавказа», о чем имел специальную беседу с Чхенкели51.

Это, впрочем, не помешало Лоссову в тот же день направить в германский Большой Генеральный штаб телеграмму, в которой сообщалось о том, что «взоры турков, направлены исключительно на Баку, Владикавказ, и обладание всем Кавказом»52.

Рост германо-турецких противоречий на Кавказе и встречные инициативы кавказцев
Положение изменилось после срыва батумских переговоров, когда немцам стало ясно, что турки используют заключенные с кавказцами договора в исключительно экспансионистских целях. К тому же ситуация, сложившаяся на самом Северном Кавказе, также мало способствовала осуществлению подобных планов. В феврале 1918 г. большевики захватили столицу Союза горцев – Владикавказ. В мае им были заняты города Петровск и Дербент в Дагестане. В то же время на Кубани, на Западном Северном Кавказе, оперировала ориентирующаяся на Антанту Добровольческая армия генерала Михаила Алексеева, одинаково враждебно настроенная как к государственным новообразованиям Кавказа, так и к странам Четверного союза. В такой ситуации сторонники вмешательства в дела на Северном Кавказе, имеющиеся среди германских военных, оказались в меньшинстве, и победу одержал курс МИД, считавшего разрыв с большевиками недопустимым.

Со своей стороны и фон Лоссов, возмущенный экспансионистскими планами младотурок, приказал задержать переброску на Северный Кавказ по военно-грузинской дороге 37-й турецкой дивизии53.

В силу этих же обстоятельств письмо Баммата от 14 июня, адресованное дипломатическому агенту Германии на Кавказе графу Фридриху Вернеру фон дер Шуленбургу относительно пропуска по грузинской территории оружия и турецких инструкторов, которых, по словам Баммата, можно было бы перебросить на Северный Кавказ по дороге Мцхета-Владикавказ, не встретило понимания немцев54.

В датированном 15 июня ответном письме Баммату фон Шуленбург, который в одном из отчетов этого времени отмечал, что северокавказцы «плавают в абсолютном турецком фарватере»55, сообщал, что «вопрос, относительно транспортировки турецких войск по грузинской железной дороге, должен быть урегулирован правительствами Германии и Оттоманской империи»56.

Тем не менее, северокавказцы не сдавались. Уже в первую же неделю после прибытия 14 июня в Тифлис генерала Кресса фон Крессенштейна представителям горского правительства удалось добиться у него аудиенции. На сей раз помимо Баммата в беседе участвовал Арсамаков (Хаджи Мурат Газават), безо всякого сомнения подключенный к переговорам в качестве человека известного своими прогерманскими симпатиями и сотрудничавшего с немцами с самого начала войны. Отметив, что русские большевики угрожают не только независимости, но и самому физическому существованию горцев, делегаты обратились к генералу с просьбой: либо самому прийти на помощь северокавказцам, либо дать возможность сделать это туркам. В противном случае горцы будут вынуждены обратится за помощью к англичанам. Представители северокавказцев также заявили, что они при всех обстоятельствах будут против протектората, или какого-либо тесного политического союза Турции с Северным Кавказом. Кресс ответил, что любое военное вмешательство стран Четверного союза, чревато новой войной с Россией. Тем не менее, он попытается добиться согласия тифлисского правительства на тайную переброску оружия на Северный Кавказ грузинской стороной57.

Баммат должен был временно удовлетвориться этим обещанием. Он, однако, понимал, что Северный Кавказ продолжает быть заложником германо-турецких противоречий и германо-советских взаимоотношений. В конце июня по приглашению турецкого правительства Баммат выехал в Стамбул, где должна была состояться конференция с участием представителей стран Четверного союза и кавказцев, на которой все взаимоотношения Турции с Кавказом должны были быть окончательно разрешены58.

Хотя вследствие германо-турецких противоречий упомянутая конференция так и не состоялась59, Баммат попытался повлиять на позицию Берлина посредством бесед с послом Германии в Турции графом Йоханом Генрихом фон Бернсторфом. По иронии судьбы именно Бернсторф являлся одним из наиболее убежденных сторонников недопущения разрыва с большевиками, и исходя из этого постулата – невмешательства в дела Северного Кавказа60.

Как впоследствии писал Баммат 31 июля А. М. Чермоеву, председателю правительства Союза горцев, во время встречи, состоявшейся во второй половине июня, Бернсторф откровенно заявил, что «согласно инструкциям им полученным… его правительство ни под каким видом не может ни дать само, ни допустить кого-либо дать нам военную помощь, так как это было бы нарушением Брест-Литовского договора. Германия не может создавать на Северном Кавказе правительство, которого там фактически нет, что это было бы провокацией войны с Россией, которая для Германии неприемлема. Мое указание, что Грузия находится с точки зрения правовой в том же положении, было отпарировано указанием, что московское правительство признает независимость Грузии и ничего против пребывания германских войск в Закавказье не имеет, что же касается Северного Кавказа, Россия непримирима и старание германской дипломатии склонить ее к признанию нашего отделения ни к чему не привели. Мои ссылки на формальные обещания Германии дать нам помощь и поддержку, выраженные в письмах генерала Лоссова, вызвали заявление, что это была политика этого генерала, но которая не нашла одобрения правительства»61.

По словам Баммата, немецкий посол указал ему и на причины, по которым предложения фон Лоссова не получили поддержки Берлина: «Бернсторф мне вчера между прочим сказал, что мы хотим создать правительство заново, что наша столица в руках наших врагов, что мы сами не проявляем самодеятельности и желаем сделать свое политическое дело немецкими руками, что существенная разница между нами и грузинами в том, что в Грузии худо ли хорошо, правительство существует и Германия, стоя на точке зрения Брест-Литовского договора, поддерживает уже образованное до их вмешательства и без них государство, у нас же им пришлось создавать бы нечто новое, чего они не могут, оставаясь формально лояльными в отношении России»62. Понимая, что лишь взятие Владикавказа может изменить политику немцев в отношении Северного Кавказа, Баммат требует от Чермоева: «Для нас овладение Владикавказом делается вопросом громадной политической важности, полагаю, что самое допущение нашего представительства на Константинопольской конференции, которая, кажется, все-таки состоится, находится в связи с этим вопросом. Если политическое положение не изменится, я думаю, что нам сделают отвод. Наша политика, как это ни тяжело при нынешних условиях, должна выразиться в некоторой самодеятельности. Надо немцам доказать, что наше население с нами. Надо взять проклятый Владикавказ и создать народное движение. В этом случае Германия изменит свою позицию в отношении нас»63. В конце письма Баммат отмечал, что поскольку по упомянутым выше обстоятельствам на дорогу Мхцета-Владикавказ рассчитывать не приходится, следует воспользоваться дорогой из Азербайджана в Дагестан. С помощью действующего в Турции Черкесского комитета ему удалось добиться согласия оттоманских властей на посылку на Северный Кавказ экспедиционных сил, сформированных из турецких солдат северокавказского происхождения, под командованием генерала Юсуфа Иззет-паши, из черкесов64.

Следует отметить, что правительство Грузии на неофициальном уровне пыталось по мере возможностей оказать помощь горцам, в том числе и оружием. Тем более, что из занятой большевиками Терской области осуществлялись попытки организации на грузинской территории антиправительственных мятежей. Так, в июле 1918 г. правительством Грузии был с успехом подавлен большевистский мятеж в Душетском районе.

В оказании помощи горцам были заинтересованы и германские военные. Предложение фон Крессенштейна о поставке оружия горцам через грузинских посредников получило одобрение генерала фон Людендорфа. Одной из причин, побудивших начальника германской военной миссии на Кавказе активизировать свою политику в отношении горцев, было то, что по данным немецкой разведки во Владикавказе действовала секретная британская военная миссия, поддерживающая контакты со своими агентами в Тифлисе. Целью англичан было подорвать германское влияние и дестабилизировать обстановку в Закавказье. По мнению фон Крессенштейна, противостоять этому можно было путем «поддержки горских народов оружием и патронами, в основном для винтовок русского образца, так же как и введением в действие мелких частей, на уровне батальона»65.

Опасность разрыва с Москвой следовало нейтрализовать заявлением, что в данном случае речь идет о ликвидации британского влияния в таком стратегически важном регионе как Кавказ, осуществляемом в совместных германо-советских интересах.

Для того чтобы турки не чувствовали себя окончательно обойденными, генерал был согласен на участие в операции от шести до восьми турецких батальонов.

Полагая, что находящиеся в отчаянном положении большевики будут более не в состоянии отказывать горцам в признании их независимости, Крессенштейн писал в Берлин, что возникновение буферного горского государства, преграждающего путь русской экспансии в Закавказье, входит в политические и экономические интересы Германии66.

11 августа 1918 г. между правительством Грузии и представителями Союза горцев, в лице руководителей Ингушского национального совета, было заключено тайное соглашение, не подлежащее оглашению в печати. В обмен на кукурузу (в которой крайне нуждалось население Грузии, отрезанное событиями на Северном Кавказе от кубанского хлеба), грузины поставляли ингушам некие грузы67. Тот факт, что сам договор не уточнял, какие именно грузы должны были быть транспортируемы через грузинскую территорию, не оставляет сомнения, что в данном случае речь шла о тайной поставке оружия и боеприпасов. Тем более, что буквально через неделю после подписания этого соглашения ингуши, руководимые одним из лидеров Союза горцев Вассан-Гиреем Джабагиевым захватили Владикавказ, отбив его у терских казаков и поддерживающих их осетин. Факт грузинской помощи горцам подтверждает и генерал Антон Деникин, отмечающий, что для взятия Владикавказа грузины передали ингушам около миллиона патронов68. Несомненно, именно это соглашение имел в виду А. М. Чермоев, во второй половине августа сообщивший находящемуся в Стамбуле Баммату «о соглашении с грузинами по вопросу пропуска хлеба взамен провоза по грузинской дороге оружия и припасов»69.

В результате этой победы ингушам удалось изгнать со своих исторических земель казаков, разрушив построенные в целях колонизации их территории казачьи станицы Терской линии. Дорога, связывающая Тифлис и Владикавказ, отныне была открыта.

Нефтяной фактор решает все
Вскоре Северный Кавказ вновь стал предметом международных переговоров. На сей раз причиной этого послужило резкое изменение ситуации, происшедшее в осажденном турецко-азербайджанскими войсками Баку. Опасаясь денонсации большевиками выгодного для немцев Брест-Литовского договора, Берлин согласился на заключение сделки с Москвой, в соответствии с которой Германия получала право на признание независимости Грузии. Взамен этого к РСФСР отходил как весь Северный Кавказ, так и Баку, откуда Германия должна была получить свою долю нефти. Выработанные в июне-июле эти условия были, наконец, юридически закреплены особым дополнительным соглашением к Брест-Литовскому договору, ратифицированным германской и советской стороной 27 августа 1918 г. В соглашении оговаривалось, что Германия обязуется удержать турецкую сторону от каких-либо попыток захвата столицы Азербайджана, а турецкие войска не должны были пересекать установленной линии, западнее и южнее Баку70.

Касаясь этой ситуации З. Авалишвили, сам в то время находившийся в Берлине, и как видно неплохо посвященный в кулуарные аспекты германо-большевистских переговоров, с иронией писал, что в задачу Германии входило «как бы придерживать турок за шиворот – задача нелегкая, когда речь идет о захвате Баку»71

Ситуация изменилась в середине августа, когда по приглашению бакинского правительства Диктатуры Центрокаспия, сменившего еще в конце июля власть большевистского совнаркома, для защиты Баку от обложивших его турецко-азербайджанских войск в город были введены немногочисленные британские экспедиционные войска под командованием генерала Лионеля Денстервиля72.

Об этом событии, как, впрочем, и о смене власти в самом Баку, в Берлине узнали лишь 6 сентября, уже после заключения упомянутого германо-большевистского дополнительного соглашения от 27 августа.

На состоявшихся сразу же после этого германо-советских консультациях стороны пришли к консенсусу, в соответствии с которым большевики соглашались на занятие Баку немцами лишь в том случае, если бы последние удержали турок от оккупации города, изгнав оттуда англичан, в основном, собственными силами. После этого Баку должен был быть вновь возвращен советам с соблюдением в дальнейшем условий соглашения от 27 августа73.

Пока шли эти консультации, находящиеся под Баку турецкие силы предприняли новое наступление, завершившееся 15 сентября взятием Баку и изгнанием оттуда британских войск74.

Реакция большевиков не заставила себя ждать. 20 сентября Москва объявила о денонсации условий Брест-Литовского договора в отношении Турции75. Поставленный перед новым фактом Берлин был вынужден начать новые переговоры, на сей раз со Стамбулом. Напряженность между двумя сторонами достигла такой степени, что раздраженные новыми самовольными действиями турок немцы не исключали возможности проведения против них военной операции. С этой целью генерал Кресс фон Крессенштейн получил приказ разработать план изгнания турок из Баку с временным занятием его германскими войсками. Параллельно с разработкой деталей операции германский Генштаб приступил к усиленной переброске в Грузию германских соединений, составивших к концу сентября 19 000 человек76.

Наряду с этим велись переговоры и с турками, для чего в сентябре в Берлин прибыл великий визирь М. Талаат-паша.

В подобном контексте эскалации германо-турецкого соперничества, Северный Кавказ с неизбежностью вновь вовлекался в военно-политические планы как Берлина, так и Стамбула. В данном случае речь шла о проекте германских военных, который, судя по всему, не был согласован с немецкими дипломатами и который в значительной степени реанимировал план фон Лоссова.

Пшемахо Коцеву, вице-председателю Союза горцев, специально командированному на занятую германскими войсками Украину, было сделано предложение о восстановлении существовавшего в 1917 г. Юго-Восточного Союза77. В частности, объединить Союз горцев с казачьими войсками Дона, Кубани, Терека, а также Астрахани и Калмыкии. По расчетам немцев, в случае осуществления такого проекта черкесская территория Западного Северного Кавказа, колонизированная кубанскими казаками, безболезненно объединялась с горцами в единое государственное образование. Наличие же в упомянутом союзе Дона, имеющего общую границу с Украиной, давало дислоцированным там германским войскам возможность быть беспрепятственно переброшенными на Северный Кавказ. В случае объединения с казаками фон Крессенштейн получал право обещать горцам военную помощь в количестве 20 000 винтовок, 192 пулеметов и 32 артиллерийских орудий. Передача вооружения должна была осуществляться через Коцева, черкеса по происхождению, приобретшего к этому времени в глазах немцев репутацию германофила. Немцы полагали, что в отличие от Чермоева, Баммата и Джабагиева, Коцев пользовался реальной поддержкой своих соплеменников-черкесов78.

По данным немецких источников, Коцев во время своего визита заявлял об имеющихся у него полномочиях подписать договор о вступлении горцев в Юго-Восточный Союз. Тем не менее, судя по отчету, составленному Коцевым после его возвращения в Тифлис, он, в реальности, не имел ни полномочий, ни желания включать горцев в упомянутое государственное образование79.

Коцев, так же как и Чермоев, Баммат и Джабагиев, отлично понимал, что в случае согласия на такое объединение доминировать в нем будут казаки, а не горцы. Кроме того, руководителям горцев пришлось бы окончательно отказаться от планов возвращения на Кубань хотя бы части потомков мухаджиров, что, помимо прочего, лишило бы их поддержки влиятельной черкесской диаспоры в Оттоманской империи. Наконец, после кровавых августовских боев во Владикавказе, в результате которых ингушам удалось изгнать терских казаков со своих исторических земель, достижение согласия с казаками казалось немыслимым. Не случайно, как отмечал сам Коцев, в результате событий во Владикавказе «отношения с казаками окончательно, разумеется, испорчены»80. Тем не менее, Коцев не расставался с надеждой, что он сможет получить германскую военную помощь и без подписи о вступлении горцев в Юго-Восточный Союз81.

Следует упомянуть, что в Берлине были против вынашиваемого горцами плана изгнания с Кавказа пришлого русско-казацкого населения. Стремясь воспользоваться в своих целях обладавшими хорошей военной выучкой казаками, немцы, наряду с этим, считали важным поддерживать мир на Северном Кавказе, необходимый для снабжения хлебом отчаянно нуждавшегося в нем населения Закавказья82.

Исходя из этого, позиция руководства горцев в данном вопросе сближалась с точкой зрения турецкого правительства, которое отнюдь не было против возвращения потомков мухаджиров на свою историческую родину, надеясь, тем самым, усилить свое влияние в регионе.

Турки, судя по всему, так же понимали, что попытка немцев реанимировать Юго-Восточный Союз направлена против них. В этот период «в турецких политических кругах стремительно росли антигерманские настроения. Ходили слухи, что немцы вели переговоры с донским атаманом Красновым (принятым Кайзером в Спа), с целью заручится поддержкой казаков как против турок, так и против англичан в Баку»83.

Масло в огонь германо-турецких противоречий подлила и неуступчивость турок в деле разграничения сфер влияния и использования войск на Северном Кавказе. Генерал фон Крессенштейн требовал оставить Владикавказ, как, впрочем, и весь Западный Северный Кавказ, в зоне германского влияния, ссылаясь на то, что город является естественным продолжением военно-грузинской дороги. Наряду с занятием Владикавказа германскими войсками, вопрос эксплуатации грозненских нефтепромыслов должен был также стать предметом отдельного германо-турецкого соглашения. Абдул Керим-паша, турецкий посол в Тифлисе, напротив, считал, что Владикавказ, а также Ингушетия, Чечня и Дагестан должны войти в сферу исключительного турецкого влияния84.

Еще в начале августа, т.е. до взятия турками Баку, по инициативе фон Крессенштейна для осуществления сбора сведений относительно сложившейся на Северном Кавказе ситуации, в находящийся под контролем горского правительства Владикавказ были посланы представители германской и австро-венгерской миссий в Тифлисе. По свидетельству представителя германской миссии, лейтенанта Герберта Фольк, целью этой разведывательной операции являлось достижение того, чтобы «Баку, нефтяной центр Кавказа, стал немецким. С помощью турок или без них. Применение оружия против турок было невозможно. Тем не менее, существует другой путь. Мы должны после изгнания слабых большевистских сил во Владикавказе, продвинутся к Баку с севера, через оказавшийся в немецких руках Северный Кавказ и Дагестан. С юга Баку также подвергнется атаке со стороны вспомогательной военной экспедиции Мирзы Кучук-хана»85.

Упомянутый Кучук-хан, вождь повстанческого движения дженгалийцев в Северном Иране, находясь под большевистским влиянием, командовал вооруженными формированиями в количестве 5 000 человек. По свидетельству Денстервиля, задействованные в прямых военных операциях против англичан отряды Кучук-хана находились под командованием германского офицера фон Пасшена и насчитывали в своем составе австрийских инструкторов86. Одним из основных задач Кучук-хана было помешать руководимому Денстервилем экспедиционному отряду «Денстерфорс» достичь г. Энзели, на иранском берегу Каспийского моря, для его дальнейшей переброски в Баку. С этой целью, в первой половине июня и второй половине июля 1918 г., формирования Кучук-хана вступили в сражения с англичанами под Менджилом и Рештом, в Северной Персии87.

Таким образом, главной целью планируемой немцами операции был захват Баку, без грозящей разрушить германо-турецкий военный альянс вооруженной конфронтации с осадившей город «Кавказской армией ислама».

Турецкое командование, каким-то образом узнав о намерении немцев, решило сделать все для того, чтобы сорвать это предприятие. При этом действия турецкой стороны изрядно скомпрометировали в глазах немцев находящееся в Тифлисе руководство Союза горцев в лице председателя его правительства А. М. Чермоева. Об этом инциденте сообщил вице-председатель правительства Союза горцев Коцев в своем письме на имя Баммата: «Отношения с германцами стали было налаживаться, [но] случилось одно маленькое событие, которое чуть все не погубило. При мне приехал сюда от Нури-паши некий полковник Генштаба Зекки-бей для поездки на Северный Кавказ для информации. Перед его отъездом из Тифлиса Тапа (Чермоев – Г. М.) ему предложил взять с собой представителей германск[ой] и австрийской миссии. На это Зекки-бей ответил, что ген[ерал] Кресс не находит нужным послать своих людей. Это было при мне. Мы поверили, и Зекки-бей уехал. Поэтому, мы были удивлены и взволнованы приходом к нам представителя герм[анцев] и австр[ийцев] с просьбой помочь им проехать “туда, куда проехал Зекки-бей, и затем, зачем и Зекки-бей”. Причем, они сообщили, что последний и не думал сообщать ген[ералу] Крессу и им ни о своей поездке, ни о цели ее. Тапой были приняты меры, чтобы герм[анские] и австр[ийские] офицеры догнали Зекки-бея, но впоследствии опоздания с выездом их они его не догнали. Зекки-бей же был и во Владикавказе и в Назрани, в Национальном совете ингушей, где разговаривал с членами Нац[ионального] совета во главе с В.-Г. Джабагиевым. Причем, он там заявил, что помощи Турция дать не может, но что горцы не должны пускать к себе немцев и проч., и повел агитацию среди мулл, как против нашего правительства, так и против немцев. Причем способствовал тому, что, когда через два дня герман[ские] и австр[ийские] офицеры доехали до стан[ции] “Казбек”, то там по их адресу была учинена или инсценирована недружелюбная демонстрация. Они возвратились и доложили по начальству. Все это было приписано чуть ли не попустительству со стороны Тапы, и мы получили от германской миссии два письма: 1) О том, что с нами миссия прерывает всякие отношения, впредь до удовлетворения по поводу инцидента. 2) О том, что обещанная помощь по документам из Киева ни в каком случае исполнена быть не может, впредь до дачи удовлетворения»88.

Хотя, как становится ясным из упомянутого документа, правительство Союза горцев не имело к описанным действиям турок никакого отношения, последним все же удалось внушить немцам недоверие в отношении Чермоева и его кабинета. Коцеву еще не раз пришлось извиняться за имевший место инцидент, доказывая немцам полную непричастность к нему своего правительства89. Тем не менее, туркам, похоже, удалось достигнуть своей цели, вбив серьезный клин между немцами и правительством Союза горцев. Во всяком случае, главный участник упомянутого инцидента лейтенант Фольк говорит о «находящемся в Тифлисе так называемом правительстве Северного Кавказа» в следующих весьма нелестных выражениях: «Мы знаем, что это правительство является сугубо турецким предприятием. Оно создано не племенами Северного Кавказа. В противном случае оно бы располагалось на севере и очистило бы Северный Кавказ от большевиков. Это теневое правительство турок пытается получить немецкие военные материалы и денежную помощь для того, чтобы способствовать турецкой экспансии на Северном Кавказе. Все остальное – театр»90. Фольк при этом забывает упомянуть, что сама политика Германии вынуждала горцев искать помощи Турции как единственной державы, более или менее заинтересованной в Северном Кавказе. Чуть дальше Фольк заявляет, что «это “северокавказское правительство”, находящееся под председательством грозненского владельца нефти Чермоева, было подкуплено турками суммой в 10 миллионов марок и настроено против Германии»91.

Степень правильности этих утверждений хорошо проверяется упомянутым уже отчетом Коцева, где последний, наряду с прочим, подчеркивает, что «Турция вот уже 5 месяцев никакой помощи не шлет, быть может, не по своей вине»92. По словам Коцева, для того, чтобы получить хоть какуюто сумму в виде государственного займа, Чермоев и Джабагиев были вынуждены обратиться к азербайджанскому правительству93.

Косвенно, беспочвенность собственных обвинений признает и сам Фольк. По его словам, представители правительства Чермоева уверяли генерала фон Крессенштейна, что «Германия не проявила активности во время переговоров в Батуми в апреле-мае 1918 г. Таким образом, нам было просто неизвестно, представлял ли Северный Кавказ для нее какую-либо ценность… Это было в мае 1918 г., – продолжает свои размышления Фольк. – Мы тянули со временем, турки же – нет»94.

По свидетельству датированных сентябрем 1918 г. документов, несмотря на желание получить турецкую помощь, правительство Союза горцев никоим образом не желало оказаться под турецким господством95.

Подтверждает это и Баммат. Касаясь специфического характера турецко-северокавказских взаимоотношений в 1918 г., он впоследствии отмечал, что, несмотря на определенную помощь, оказываемую турецким правительством Союзу горцев Северного Кавказа, «дружеские отношения с Турцией изначально были обречены на неудачу, так как цели, преследуемые турецкой и кавказской стороной, были различными. Правительство Северного Кавказа стремилось получить гарантии и точку опоры своей независимости, маневрируя между Турцией и Германией. Охотно опираясь на Турцию, неизменного врага России, так же как и на влияние оттоманских черкесов в турецком правительстве и армии, оно, тем не менее, опасалось захватнических аппетитов константинопольского правительства. Потеряв надежду вернуть Аравию, Месопотамию, Палестину и Сирию, Турция могла захотеть восстановить себя, получив компенсацию в других местах. Эти задние мысли довлели над отношениями турецкого правительства с народами Кавказа. … Аппетиты Турции на Кавказе возросли после взятия Баку, эвакуированного англичанами (конец сентября) после его первой оккупации»96.

Германо-турецкое соглашение 23 сентября и временная стабилизация ситуации на Кавказе
Скоро, однако, напряжение в германо-турецких отношениях пошло на спад, что, со своей стороны, сделало возможным проведение более согласованной политики этих держав в отношении Северного Кавказа. 23 сентября в Берлине Талаат-паша подписал с представителями германской стороны тайный протокол, регулирующий германо-турецкие взаимоотношения на Кавказе. Турецкое правительство обязывалось безоговорочно вывести свои войска из Азербайджана и Армении. В качестве компенсации Стамбул получал право способствовать созданию государства на Северном Кавказе. Турки получали также часть нефти из очищенного ими Баку. В течение войны Германия наделялась правом на управление нефтяной промышленностью Баку, а также на контроль железной дорогой Тифлис-Баку и нефтепровода Баку-Батуми97.

В рамках данного соглашения стала возможной переброска по грузино-азербайджанской железной дороге предназначенных для освобождения Дагестана и Чечни турецких воинских частей, сформированных из солдат северокавказского происхождения. Еще в первой половине сентября Чермоев обратился с просьбой к правительству Грузии дать согласие на проход по грузинской железной дороге турецких эшелонов, направляющихся в Дагестан, с разрешением перебросить часть войск и оружия на Северный Кавказ по военно-грузинской дороге98.

По свидетельству Коцева, оружие для экспедиции на Северный Кавказ было предоставлено немцами, перебросившими его с Украины в Поти в рамках соглашения, предварительно заключенного им во время посещения Украины в июле-августе. По его словам, выгруженное в Закавказье оружие «было достаточно для вооружения одной бригады»99.

В состав предназначенных к посылке в Дагестан войск, находившихся под командованием турецкого генерала черкесского происхождения Юсуфа Иззет-паши, входило 1 500 турецких регулярных солдат, большое количество дагестанцев из бывшей Дикой кавалерийской дивизии, и около 2 000 полуобученных азербайджанских пехотинцев, со значительным количеством артиллерии100. По данным же Коцева, в составе вступивших в Дагестан турецко-горских войск находилось 77 офицеров, а также 500 унтер-офицеров и солдат Оттоманской армии101.

В результате быстрой переброски турецко-горских воинских формирований в Дагестан, организованной из Тифлиса Коцевым и Джабагиевым, 9 октября был занят Дербент, а 23 октября – Темир-Хан-Шура. «После взятия последней правительство Республики горских народов Кавказа переехало в свою вторую столицу Темир-Хан-Шуру, где торжественно поднят национальный флаг Союза горцев», – сообщал спустя несколько дней после этих событий грузинскому правительству Коцев102.

7 ноября турецко-горские отряды с боями взяли Петровск, выбив оттуда отряд казаков и армян под командованием полковника Лазаря Бичерахова, – ставленника англичан, после чего вся территория Дагестана и Чечни оказалась под контролем горского правительства103.

Таким образом, к 11 ноября – дню окончания Первой мировой войны – горское правительство в целом контролировало Восточный Северный Кавказ, включавший в себя Дагестан, Чечню и Ингушетию.

Хорошо осознавая важность развития солидарных взаимоотношений народов Кавказа, правительство Союза горцев пыталось по мере возможностей способствовать возрождению идей общекавказского сближения и сотрудничества. В частности, предложило свое посредничество в деле урегулирования армяно-грузинского вооруженного конфликта, разразившегося во второй половине декабря 1918 г.104

Вспоминая десять лет спустя драматические события 1918 г. на Кавказе, Гайдар Баммат отмечал, что попытки местных народов к объединению разбились о целый ряд внешне- и внутриполитических факторов: «К сожалению, отношения между народами Закавказья были крайне напряженными. Стремясь получить господствующее положение в Закавказье, немцы и турки плохо ладили друг с другом. Первые опирались на грузин, а вторые на азербайджанцев, что во многом способствовало созданию атмосферы националистических страстей и взаимного недоверия, отнюдь не облегчающего работу по сближению и достижению согласия между этими народами»105.

Раскол в мае 1918 г. Закавказской республики на отдельные национальные государства имел самые трагические последствия для дальнейших судеб народов как Северного, так и Южного Кавказа. Тем самым была разрушена основная база, обладавшая потенциалом стать ядром последующей региональной интеграции. Интеграции, столь необходимой как для сохранения государственной независимости народов Кавказа, так и их успешной борьбы и с белой, и с большевистской угрозой, дамокловым мечом нависшими над регионом после окончания Первой мировой войны.

Др. Георгий Мамулиа – политолог, историк, доктор Высшей школы исследований общественных наук (Париж, Франция), специалист по истории кавказской эмиграции межвоенного периода.

1Г. И. Уратадзе, Образование и консолидация Грузинской Демократической Республики, Мюнхен, 1956; R. G. Suny, The Making of the Georgian Nation, Bloomington and Indianapolis, 1994; R. G. Hovannisian, Armenia on the Road to Independence 1918, Berkeley and Los Angeles, 1967; T. Świętochowski, Russian Azerbaijan 1905-1920. Th e Shaping of National Identity in a Muslim Community, Cambridge, London, New York, 1985.

2См. напр.: Р. Мустафа-заде, Две Республики. Азербайджано-российские отношения в 1918-1922 гг., Москва, 2006; Д. Гасанлы, Русская революция и Азербайджан. Трудный путь к независимости. 1917-1920, Москва, 2011.

3F. Kazemzadeh, Th e Struggle for Transcaucasia (1917-1921), New York, 1951; W. Zurrer, Kaukasien 1918-1921. Der Kampf der Groβmachte um die Landbrucke zwischen Schwarzem und Kaspischem Meer, Dusseldorf, 1978.

4W. E. D. Allen, P. Muratoff , Caucasian Battlefi elds. A History of the Wars on the Turco-Caucasian Border 1828-1921, Cambridge, 1953; S. Afanasyan, L’Armenie, l’Azerbaidjan et la Georgie de l’independance a l’instauration du pouvoir sovietique 1917-1923, Paris, 1981; W. Bihl, Die Kaukasus-Politik der Mittelmachte. Die Zeit der versuchten kaukasischen Staatlichkeit (1917-1918), Wien, Koln, Weimar, Teil II, 1992.

5Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917-1918 гг.), Горская республика (1918-1920 гг.). Документы и материалы, Махачкала, 1994, с. 28-29.

6Там же, с. 74.

7Г. И. Уратадзе, Образование и консолидация Грузинской Демократической Республики, с. 20-21.

8Шалва Амирэджиби (1886-1943), Тбилиси, 1997, кн. I, с. 271-274 (на груз. яз.).

9Г. И. Уратадзе, Образование и консолидация Грузинской Демократической Республики, с. 24.

10F. Fischer, Griff nach der Weltmacht. Die Kriegszielpolitik des kaiserlichen Deustchland 1914/18, Dusseldorf, 1961, S. 483-484.

11W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas, Wiesbaden, 1978, Bd. 26, S. 43, 56, 60-61.

12Ibidem, S. 44.

13Ibidem, S. 34

14Телеграмма горского правительства Грузинскому национальному совету относительно уполномочивания Г. Баммата войти в контакт с Грузинским и Армянским национальными советами. Горская жизнь. Владикавказ, 17. 12. 1917.

15Резолюция временного правительства Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана о принятии срочных мер к политическому воссоединению территории и народов Северного Кавказа и Дагестана с Закавказьем, а также к вступлению в сношения с Оттоманской империей и союзными ей державами, для выяснения возможности активной поддержки названными государствами независимости кавказского государства. Владикавказ, 28. 2. 1918. Archives familiales de M. Bammate (Paris, France).

16Заявление Г. Баммата на Трапезундской мирной конференции от имени горской делегации по поводу необходимости воссоединения Закавказья с Союзом горцев Северного Кавказа и Дагестана. Трапезунд, 14. 4. 1918. Центральный государственный архив Северной Осетии (далее –ЦГА СО). Ф. 5 с/р-9. Д. 11. Л. 50.

17Le Caucase et particulierement le Caucase du Nord depuis la fin de l’ancien regime en Russie. Paris, mai 1919. Archives du ministere des Aff aires etrangeres (далее –AMAE), (Paris, France). Correspondance politique et commerciale (далее –CPC) 1918-1940. Serie E (Levant). Caucase-Kurdistan, dossier n°4, Fol. 188-225.

18F. Fischer, Griff nach der Weltmacht. Die Kriegszielpolitik des kaiserlichen Deustchland 1914/18, S. 484.

19Ibidem.

20W. Baumgart, Deutsche Ostpolitik 1918. Von Brest-Litowsk bis zum Ende des Ersten Weltkrieges, Wien und Munchen, 1966, S. 178; W. Zurrer, Kaukasien 1918-1921. Der Kampf der Grosmachte um die Landbrucke zwischen Schwarzem und Kaspischem Meer, S. 65, 67, 70.

21Письмо председателя делегации Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана Г. Баммата председателю делегации Закавказской республики А. Чхенкели относительно допуска представителей Северного Кавказа к участию в работе Батумской конференции. Батуми, 8.5.1918. Archives familiales de N. Badoual-Keresselidze (Aix-en-Provence, France).

22H. Bammatoff , Z. Temirkhanoff (membres du gouvernement de l’Union des peuples du Caucase du Nord et du Daghestan), A Son Excellence le President de la delegation allemande le general von Lossov, au gouvernement imperial Austro-Hongroise, Batoum, 8. V. 1918. Archives familiales de M. Bammate.

23Журналы заседаний делегации Закавказской республики на Батумской мирной конференции от 9 и 11 мая 1918 г. Archives familiales de N. Badoual-Keresselidze. По словам немецкого историка В. Цюрера, ≪черкесы, после их изгнания со своей первоначальной родины, составляли определенную силу лишь в эмиграции. Они придерживались противоречивых взглядов относительно своей будущей роли≫. (W Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 37). Там же Цюрер приводит выдержку из сообщения германского посла в Турции графа Й. Г. фон Бернсторфа, посланного 11 мая 1918 г. Для осведомления генералу фон Лоссову в Батуми. Согласно этому документу, ≪часть преимуще- ственно простого народа, недовольного положением выросшего в числе, со времени их прибытия в Турцию черкесов, хотела бы воспользоваться первым же случаем, чтобы вернуться на их почти полностью опустевшую родину, с целью жить там в качестве самостоятельного народа. Другая часть, получившая в Турции должности и привилегии, поддерживает аннексионистские устремления турок на Северном Кавказе, надеясь играть у себя на родине такую же роль, как беки у татар и дагестанцев≫. (Ibidem).

24З. Авалов, Независимость Грузии в международной политике 1918-1921 гг., Париж, 1924, с. 40-41.

25Письмо председателя делегации Закавказской республики на Батумской мирной конференции А. Чхенкели председателю делегации Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана Г. Баммату относительно согласия закавказской делегации на участие представителей Северного Кавказа в работе упомянутой конференции. Батуми, 11. 5. 1918. Archives familiales de N. Badoual-Keresselidze.

26Письмо председателя германской делегации на Батумской мирной конференции генерала О. фон Лоссова председателю делегации Закавказской республики А. Чхенкели относительно участия представителей Северного Кавказа и Дагестана в упомянутой конференции. Батуми, 10. 5. 1918. Ibidem.

27Декларация об объявлении независимости Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана. Батуми, 11. 5. 1918. Ibidem.

28Р. Габашвили, один из лидеров грузинских национал-демократов, в своих мемуарах с юмором вспоминал, что Чхенкели и Рауф-бей, руководитель оттоманской делегации на Трапезундской мирной конференции, были родом из Абхазии, ≪и, как говорят, из соседних деревень≫ (Р. Габашвили, Мои воспоминания, Мюнхен, 1959, с. 167 (на груз. яз).

29W. Baumgart, Deutsche Ostpolitik 1918. Von Brest-Litowsk bis zum Ende des Ersten Weltkrieges, S. 179; Документы и материалы по внешней политике Закавказья и Грузии, Тифлис, 1919, с. 309-310; З. Авалов, Независимость Грузии в международной политике 1918-1921 гг., с. 42, 94.

30З. Авалов, Независимость Грузии в международной политике 1918-1921 гг., с. 42.

31Документы и материалы по внешней политике Закавказья и Грузии, с. 330-338.

32Arrangement provisoire pour le reglement temporaire des rapports entre l’Allemagne et la Georgie. Poti, 28. 5. 1918. Memoire sur les rapports des Republiques Transcaucasienne et Georgienne avec la Turquie et l’Allemagne a propos de l’eff ondrement du fr ont russe. A titre de manuscrit, p. 21. (Личный архив Г. Мамулиа).

33З. Авалов, Независимость Грузии в международной политике 1918-1921 гг., с. 66. См. также: W. Zurrer, Kaukasien 1918-1921. Der Kampf der Grosmachte um die Landbrucke zwischen Schwarzem und Kaspischem Meer, S. 77.

34J. Pomiankowski, Der Zusammenbruch des Ottomanischen Reiches, Zurich, Leipzig, Wien, 1928, S. 362.

35Документы и материалы по внешней политике Закавказья и Грузии, с. 343-349, 357-360.

36D. Vašadze (Furst), Deutsche Blatter in der georgischen Geschichte. Erinnerungen des ehemaligen Bevollmachtigten der georgischen Regierung bei der Kaiserlich Deustchen Delegation im Kaukasus 1918. Mitteilungen des Bundes der Asienkampfer, Berlin, 15 September 1930, S. 98; W. E. D. Allen, P. Muratoff , Caucasian Battlefi elds. A History of the Wars on the Turco-Caucasian Border 1828-1921, p. 477.

37C. Muhlmann, Das deutsch-turkische Waff enbundnis in Weltkriege, Leipzig, 1940, S. 201.

38W. Baumgart, Das “Kaspi-Unternehmen” –Grosenwahn Ludendorff s oder Routineplanung des deutschen Generalstabs? Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas, Wiesbaden, 1970, Bd. 18, H. 1, S. 58-59; W. Zurrer, Kaukasien 1918-1921. Der Kampf der Grosmachte um die Landbrukke zwischen Schwarzem und Kaspischem Meer, S. 72; W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 39.

39General O. von Lossov (chef de la delegation allemande pour les negociations de paix avec le Caucase), A H. Bammatoff , delegue de la Republique federative du Caucase du Nord et du Daghestan. Batoum, 20. 5. 1918. Archives familiales de M. Bammate.

40W. Zurrer, Kaukasien 1918-1921. Der Kampf der Grosmachte um die Landbrucke zwischen Schwarzem und Kaspischem Meer, S. 60; W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 36-40.

41Письмо председателя германской делегации на Батумской мирной конференции генерала О. фон Лоссова председателю делегации Закавказской республики А. Чхенкели относительно инструкций, полученных им от канцлера Германской империи. Батуми, 17. 5. 1918. Archives familiales de N. Badoual-Keresselidze.

42W. Baumgart, Deutsche Ostpolitik 1918. Von Brest-Litowsk bis zum Ende des Ersten Weltkrieges, S. 181-182.

43W. Zurrer, Kaukasien 1918-1921. Der Kampf der Grosmachte um die Landbrucke zwischen Schwarzem und Kaspischem Meer, S. 84-85.

44W. E. D. Allen, P. Muratoff , Caucasian Battlefi elds. A History of the Wars on the Turco-Caucasian Border 1828-1921, p. 479.

45W. Zurrer, Kaukasien 1918-1921. Der Kampf der Grosmachte um die Landbrucke zwischen Schwarzem und Kaspischem Meer, S. 82.

46F. von Kressenstein, Meine Mission im Kaukasus, Tbilissi, 2001, S. 42.

47C. Muhlmann, Das deutsch-turkische Waff enbundnis in Weltkriege, S. 199-200.

48Письмо председателя горской делегации Г. Баммата председателю оттоманской делегации Халил-бею с просьбой информировать его относительно реализации обещаний, данных представителями Оттоманской империи представителям Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана. Батуми, 19. 5. 1918. Archives familiales de M. Bammate.

49H. Bammatoff (chef de la delegation Republique Nord-caucasienne pour les negociations avec les quatre Puissances Alliees), Au president de la delegation de la Republique Transcaucasienne, ministre Tchenkelli. Batoum, 20. 5. 1918. Archives familiales de M. Bammate.

50Дополнительный договор к договору дружбы между императорским оттоманским правительством и правительством объединенных горцев Кавказа. Батуми, 8. 6. 1918. Le Centre d’etudes des mondes russe, caucasien et centre-europeen (CERCEC). L’ecole des hautes etudes en sciences sociales (EHESS, Paris). Archives d’Ali Mardan-bey Toptchibachi, carton n° 3. В связи с заключением турецко-горского договора В. Цюрер справедливо отмечает, что ≪без всякого сомнения, среди северокавказцев были люди, которые, исходя из собственной слабости, предпочитали царскому угнетению, большевистскому варварству, или турецкой реакции, поиск связи с современной Германией≫. Заключение договора с Турцией, очевидно, было вызвано тем обстоятельством, ≪что они не были убеждены в том, что Германия сможет отказать им реальную помощь≫. См.: W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 39.

51Письмо дипломатического агента Германской империи на Кавказе графа Ф. В. фон дер Шуленбурга министру иностранных дел Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана Г. Баммату относительно транспортировки по грузинской железной дороге следующих на Северный Кавказ турецких войск. Тифлис, 15. 6. 1918. Рукописный фонд института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра Российской академии наук (далее РФ ИИАЭ ДНЦ РАН). Ф. 2. Оп. 1. Д. 69. Л. 195.

52C. Muhlmann, Das deutsch-turkische Waff enbundnis in Weltkriege, S. 199.

53W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 40.

54Письмо министра иностранных дел Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана Г. Баммата дипломатическому агенту Германской империи на Кавказе графу Ф. В. фон дер Шуленбургу относительно транспортировки по грузинской железной дороге следующих на Северный Кавказ турецких войск. Тифлис, 14. 6. 1918. РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 2. Оп. 1. Д. 61. Л. 47.

55W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 40.

56Письмо дипломатического агента Германской империи на Кавказе графа Ф. В. фон дер Шуленбурга министру иностранных дел Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана Г. Баммату относительно транспортировки по грузинской железной дороге следующих на Северный Кавказ турецких войск. Тифлис, 15. 6. 1918. РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 2. Оп. 1. Д. 69. Л. 195.

57W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 41.

58J. Pomiankowski, Der Zusammenbruch des Ottomanischen Reiches, S. 366.

59Ibidem, S. 371-372.

60W. Baumgart, Deutsche Ostpolitik 1918. Von Brest-Litowsk bis zum Ende des Ersten Weltkrieges, S. 194.

61Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917-1918 гг.), Горская республика (1918-1920 гг.). Документы и материалы, с. 142.

62Там же. С. 143.

63Там же.

64Там же. С. 144.

65W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 46-47.

66Ibidem. Хотя в МИД Германии и сомневались в готовности большевиков признать независимость горцев, немцы предложил Баммату лично отправится в Москву для ведения переговоров, обещая, в таком случае, оказать ему дипломатическую помощь. Баммат, однако, проявил небольшой интерес к этому предложению, аргументируя свой отказ тем, что дни большевизма и так сочтены. В итоге, стороны условились о визите Баммата в Берлин. Он, однако, должен был состояться после визита в Берлин Мехмеда Талаат-паши, великого визиря Оттоманской империи, когда ситуация стала бы более ясной (Ibidem, S. 48).

67Договор между правительством Грузинской республики и правительством Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана о пропуске транзитных грузов через грузинскую территорию и закупке на Северном Кавказе кукурузы. [Тифлис], 11. 8. 1918. Bibliotheque de documentation internationale contemporaine (Nanterre) (далее –BDIC). Microfi lms des archives du gouvernement georgien, mfm 881, bobine 26.

68А. И. Деникин, Очерки русской смуты, Берлин, 1924, т. III, с. 241-242.

69Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917-1918 гг.), Горская республика (1918-1920 гг.). Документы и материалы, с. 157.

70W. Baumgart, Deutsche Ostpolitik 1918. Von Brest-Litowsk bis zum Ende des Ersten Weltkrieges, S. 201-202.

71З. Авалов, Независимость Грузии в международной политике 1918-1921 гг., с. 113.

72F. Kazemzadeh, Th e Struggle for Transcaucasia (1917-1921), p. 140-141.

73W. Baumgart, Deutsche Ostpolitik 1918. Von Brest-Litowsk bis zum Ende des Ersten Weltkrieges, S. 203-204.

74F. Kazemzadeh, Th e Struggle for Transcaucasia (1917-1921), p. 143.

75W. Baumgart, Deutsche Ostpolitik 1918. Von Brest-Litowsk bis zum Ende des Ersten Weltkrieges, S. 205.

76W. Baumgart, Das “Kaspi-Unternehmen” –Grosenwahn Ludendorff s oder Routineplanung des deutschen Generalstabs?, S. 99-106.

77Небезынтересно отметить, что проект воссоздания Юго-Восточного Союза рассматривался германскими военными, а также кайзером Вильгельмом II еще в июне 1918 г., после возвращения генерала фон Лоссова с Батумской конференции. Во время обсуждения этого вопроса, генерал Людендорф заявил, что создание прогерманского кавказского блока, в форме Юго-Восточного Союза, куда в то время планировалось включить и Южный Кавказ, было бы желательным противовесом русско-славянскому элементу. В то время этот план так и не был осуществлен, главным образом благодаря сопротивлению германских дипломатов. См.: W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 40.

78W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 50-51.

79Письмо вице-председателя правительства Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана П. Коцева дипломатической делегации Союза горских народов Кавказа относительно своей поездки на Украину, Дон и Кубань, политики Германии и Турции в отношении Союза горцев, а также событиях на Северном Кавказе. Тифлис, 12. 9. 1918. РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 2. Оп. 1. Д. 58. Л. 81-87.

80Там же, л. 84.

81Следует отметить, что МИД Германии был также против плана военных по восстановлению Юго-Восточного Союза. В переписке военных с дипломатами, объектом критики последних стал майор фон Кокенхаузен, –представитель германского командования при донском правительстве генерала Петра Краснова. Кокенхаузен обвинялся в том, что, ведя переговоры с Коцевым, слишком откровенно сообщил последнему о германском плане раздела территории бывшей Российской империи на собственно Россию, Украину, Сибирь и Юго-Восточный Союз. Верховное командование опровергло эту критику, заявив, что Кокенхаузен коснулся лишь возможного развития событий. См.: W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 49. Упомянутый план, однако, никак нельзя считать личным мнением Кокенхаузена, так как еще 10 июня 1918 г. эту мысль высказал никто иной, как германский кайзер Вильгельм II, в беседе с атаманом астраханских казаков князем Тундутовым. По словам самого Тундутова, записанным З. Авалишвили, ≪император-де находит, что Россию надо разделить на 4 части: Великороссию, Украину, Сибирь и Юго-Восточный Союз с Кавказом≫. См.: Авалов З. Независимость Грузии в международной политике 1918-1921 гг., с. 78.

82W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 43.

83W. E. D. Allen, P. Muratoff , Caucasian Battlefi elds. A History of the Wars on the Turco-Caucasian Border 1828-1921, p. 480.

84W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 47-50.

85H. Volck, Ol und Mohammed. “Der Offi zier Hindenburgs” im Kaukasus, Breslau, 1938, S. 191-192.

86L.G. Dunsterville, Th e Adventures of Dunsterforce, Uckfield, East Sussex, 2007, p. 28-30, 173-174.

87Ibidem, p. 155-163, 201-204.

88Письмо вице-председателя правительства Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана П. Коцева дипломатической делегации Союза горских народов Кавказа относительно своей поездки на Украину, Дон и Кубань, политики Германии и Турции в отношении Союза горцев, а также событиях на Северном Кавказе. Тифлис, 12. 9. 1918. РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 2. Оп. 1. Д. 58. Л. 82-83.

89Письмо вице-председателя Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана П. Коцева начальнику императорской германской миссии на Кавказе генералу Крессу фон Крессенштейну по поводу инцидента в городе Владикавказе между представителями горцев и миссий Германской и Австро-Венгерской империй. Тифлис, 11. 9. 1918. РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 2. Оп. 1. Д. 61. Л. 42.

90H. Volck, Ol und Mohammed. “Der Offi zier Hindenburgs” im Kaukasus, S. 194-195.

91Ibidem, S. 195.

92Письмо вице-председателя правительства Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана П. Коцева дипломатической делегации Союза горских народов Кавказа относительно своей поездки на Украину, Дон и Кубань, политики Германии и Турции в отношении Союза горцев, а также событиях на Северном Кавказе. Тифлис, 12. 9. 1918. РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 2. Оп. 1. Д. 58. Л. 86.

93Там же. Л. 85.

94H. Volck, Ol und Mohammed. “Der Offi zier Hindenburgs” im Kaukasus, S. 210.

95Обращение правительства Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана к горным чеченцам Аргунского округа. Тифлис, 12. 9. 1918. РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 2. Оп. 1. Д. 61. Л. 26; Официальное сообщение правительства Республики горских народов Кавказа о необоснованности слухов относительно желания правительства Оттоманской империи присоединить к ней территории горских народов Кавказа, опубликованное в № 25 газеты ≪Грузия≫ от 2 октября 1918 года. Тифлис, 30. 9. 1918. РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 2. Оп. 1. Д. 61. Л. 14-14 об.

96Le Caucase et particulierement le Caucase du Nord depuis la fi n de l’ancien regime en Russie. Paris, mai 1919. AMAE. CPC 1918-1940. Serie E (Levant). Caucase-Kurdistan, dossier n°4, Fol. 188-225.

97W. Baumgart, Das ≪Kaspi-Unternehmen≫ –Grosenwahn Ludendorff s oder Routineplanung des deutschen Generalstabs?, S. 98-99.

98Обращение председателя правительства Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана А. М. Чермоева к правительству Грузинской республики относительно транспортировки по грузинской железной дороге следующих на Северный Кавказ турецких войск. Сентябрь 1918 г. РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 2. Оп. 1. Д. 61. Л. 31.

99P. Kosok, Revolution and Sovietization in the Northern Caucasus, Caucasian Review, Munich, 1956, N° 3, p. 51.

100W. Zurrer, Deutschland und die Entwicklung Nordkaukasiens in Jahre 1918, S. 51.

101P. Kosok, Revolution and Sovietization in the Northern Caucasus, p. 51.

102Письмо вице-председателя правительства Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана П. Коцева министру иностранных дел Грузинской Республики А. Чхенкели относительно восстановления власти горского правительства на территории Дагестана. Тифлис, 16.11.1918. BDIC. Microfi lms des archives du gouvernement georgien, mfm 881, bobine 79.

103V.-G. Jabagi (Cabagi), Revolution and Civil War in the North Caucasus –End of the 19th –Beginning of the 20th Century, Central Asian Survey, 1991, Vol. 10, n° 1-2, p. 124-125.

104Письмо председателя Совета министров и. и. д. министра иностранных дел Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана П. Коцева министру иностранных дел Грузинской республики А. Чхенкели относительно предложения своего посредничества в деле урегулирования армяно-грузинского конфликта. Темир-Хан-Шура, 26. 12. 1918. BDIC. Microfi lms des archives du gouvernement georgien, mfm 881, bobine 25.

105H. Bammate, Le Caucase et la revolution russe, Paris, 1929, p. 40.

К истории социалист-федералистской революционной партии Грузии От подавления революции 1905 г. до начала Первой мировой войны (1906-1914)

Георгий Мамулиа

[tekst pierwotnie opublikowano w:/текст первоначально опубликованв: "Nowy Prometeusz" nr 4, październik 2013, ss. 127-151]

1С 1906 г., воспользовавшись завершением русско-японской войны, а также разгромом революционного восстания в Москве и Петербурге, царское правительство приступило к подавлению сопротивления и на периферии империи. В декабре 1905 г., в ответ на забастовку, объявленную рабочими Тифлиса в знак солидарности с революционными выступлениями их московских и петербургских коллег, И. Воронцов-Дашков, царский наместник на Кавказе, ввел в Тифлисе военное положение, дав тем самым сигнал к наступлению на местных революционеров. К 5 январю 1906 г., после тяжелых потерь, казакам удалось занять рабочие районы Тифлиса. По приказу наместника, регулярные войска подвергали восставшие районы артиллерийскому обстрелу до тех пор, пока контроль над городом не был восстановлен2.

Повстанцы продолжали оказывать сопротивление, прибегая, в том числе, и к террору против наиболее «отличившихся» карателей. Именно в эти дни, грузинским социал-демократом А. Джорджиашвили был убит начальник штаба
Кавказской армии генерал Ф. Грязнов3. Тем не менее, силы были слишком неравны. Подавив сопротивление вокруг и в самом Тифлисе, русские войска, под командованием хорошо известного своими жестокостями генерала М. Алиханова-Аварского, были брошены на подавление восстания в Западной Грузии, которое, по словам самих русских властей, «приняло форму не столько анархии, сколько независимого государства, состоявшего из самоуправляющихся коммун, признающих лишь власть революционных комитетов»4.

Оправившись от нервного потрясения, вызванного событиями на Кавказе, Воронцов-Дашков назначил Алиханова временным губернатором Кутаисской губернии, с фактически неограниченными полномочиями. Восставшие пытались задержать движение войск, заблокировав туннель, связывающий Восточную Грузию с западной частью страны, а также оказывая во многих местах вооруженное сопротивление. Казаки ответили жесточайшими репрессиями, при малейшем сопротивлении уничтожая население, и сжигая на своем пути целые населенные пункты. Войдя в Кутаиси с помощью применения легкой артиллерии, казаки подвергли город массовому разграблению, о чем сообщалось даже в рапортах полицейских властей города5. По свидетельству очевидцев, казармы города были превращены в настоящий рынок. «Офицеры и солдаты отправляли по почте членам своих семей украденные и разграбленные вещи»6.

Американский журналист Келлог Дарланд, посетивший Кутаиси в начале 1906 г., после оккупации города войсками Алиханова, удостоился чести лично беседовать с генералом. На вопрос американца о том, чем оправданы столь варварские меры, примененные им против местного населения, Алиханов ответил:

« – Народ, живущий в этой провинции плохой, очень плохой. Единственный путь подавить их, это тот, который применяют мои солдаты».

« – Здесь живет много людей, принадлежащих к разным племенам и расам. Неужели среди них нет никого, кто бы был хорошим?» – возразил журналист.

« – Нет, все они плохие. Грузины хуже всех, но все они против правительства и должны быть уничтожены». Затем, выпучив глаза, Алиханов добавил на превосходном французском языке: « – Эти люди террористы, они социалисты и революционеры. Когда я слышу, что человек социалист или революционер, я приказываю моим солдатам сжечь его дом. Это единственный способ»7.

После подавления восстания, около 13 000 человек, в основном из тифлисской и кутаисской губернии, были выселены из Закавказья. Многие были сосланы в Сибирь. Под суд было отдано около 8 334 человек8.

Тень «Сириуса» над Кавказом
Будучи в курсе трагических событий разыгравшихся на Кавказе, находящийся в Париже Георгий Деканозишвили и его соратники также не сидели сложа руки. Понимая, что по причине неравного соотношения сил, повстанцам не удастся оказать сопротивление войскам в открытом бою, они решили сосредоточиться на партизанских действиях. В частности, снабдить повстанцев наиболее современными ружьями германского образца с оптическими прицелами, необходимыми для уничтожения командиров, руководящих карательными операциями. В начале февраля первая партия этих ружей (вероятно, в количестве нескольких сотен стволов) была закуплена в Дрездене и направлена в Марсель, для отправки в Грузию9.

Некоторые сведения о дальнейшей судьбе этого оружия сохранились в архивных материалах канцелярии царского наместника на Кавказе.

Судя по всему, напуганная экспедицией «Сириуса», с 1906 г. царская политическая полиция сосредоточила все свои силы на наблюдении за входящими в Черное море кораблями, на которых, по мнению русских агентов, могло находиться предназначенное для кавказских повстанцев оружие. Так, по данным спецслужб империи, оружие могло перевозиться на четырех различных пароходах, вышедших из Голландии и Англии в мае-июне 1906 г10.

Хотя официальным местом назначения кораблей была Одесса, в Петербурге опасались, что, как и в случае с «Сириусом», пароходы могли сменить курс в Черном море, незаметно подойдя к кавказским берегам. Наибольшее подозрение вызывал пароход «Египтянин» («Egyptian»), вышедший из Лондона 10 июня и, по данным русской полиции, везущий 20 ящиков пулеметов и около 100 ящиков оружия, включая винтовки и патроны. Оружие предназначалось для подпольных организаций Одессы, Батуми и Баку11.

Допуская, что оружие может быть перегружено на другое судно в Константинополе, телеграмма, посланная 23 июня генерал-губернаторам Батуми, Кутаиси и Новороссийска сообщала, что «в Лондоне сдавали груз какие-то кавказцы»12. 19 июля, полученная батумским генерал-губернатором телеграмма сообщала, что «Египтянин» уже вышел из Константинополя, и «выгрузку оружия можно ожидать между Батумом и Трапезундом»13.

В августе, командованием Кавказского военного округа была разработана специальная инструкция, уточнявшая действия, которые необходимо было предпринять для предотвращения выгрузки оружия на Кавказе14.

Несмотря на все эти приготовления, пароход «Египтянин», судя по всему, так и не был обнаружен русскими у кавказских берегов. Если выгрузка оружия имела место, она, вероятно, была произведена на территории Турции.

Независимо от того, достигло ли купленное Деканозишвили оружие Кавказа, в 1905-1907 гг. руководители карательных экспедиций являлись основной мишенью местных повстанцев. Так, на самого генерала Алиханова в это время было совершено 8 покушений. В июле 1907 г., генерал был убит в г. Александрополе армянскими дашнаками.

Не исключено, что именно этими рейсами были отправлены в Грузию и две типографские машины, купленные Деканозишвили для социалистов-федералистов. Еще 25 мая 1905 г. в докладе в департамент полиции, русский резидент во Франции А. Манасевич-Мануйлов сообщал, что одна из машин уже куплена Деканозишвили в Париже и, как видно, в скором времени будет послана в Марсель для отправки на Кавказ15.

6 июня упомянутая машина уже была отослана в Марсель на адрес анархиста Р. Коломбо, одного из ближайших соратников Деканозишвили, занимавшего должность секретаря местного профсоюза моряков16.

Несмотря на то, что по сведениям Мануйлова машина должна была быть отправлена на Кавказ на одном из пароходов, принадлежащих обществу «Пакэ» («Paquet»), Деканозишвили, вследствие своей крайней занятости вопросами покупки «Сириуса» и отправки оружия в Грузию, отложил посылку машин до 1906 г17.

В начале декабря 1905 г., когда Манасевич-Мануйлов уже был отозван из Парижа, две машины с грузинскими шрифтами, одна из которых, очевидно, была той, на которой печатались газеты «Грузия» и «La Géorgie», хранились на складе в Марселе. Так как к тому времени уже был опубликован царский манифест 17 октября, Деканозишвили планировал отправить их в Грузию легальным путем, на имя А. Джабадари, члена Федеративного Центрального комитета социалистов-федералистов и, одновременно, председателя «Грузинского издательского общества». Для того чтобы его имя не фигурировало в этом деле, формальным продавцом машин Джабадари значился уже известный нам швейцарский анархист Евгений Бо18.

Судя по всему, лишь в первой половине 1906 г., после экспедиции «Сириуса» на Кавказ, Деканозишвили удалось отправить машины в Грузию. К тому времени социалисты-федералисты остро нуждались в собственной типографии, так как еще в августе 1905 г. полицией была арестована их подпольная типография в Тифлисе. Хотя несмотря на это, им удавалось нелегально печатать свою литературу, включая листовки, в других типографиях, создание нелегального партийного органа требовало обладания собственной печатной машиной. «Было бы хорошо, если бы к нам прибыла машина», – писал из Тифлиса 4 сентября Михаил Кикнадзе Деканозишвили19.

По агентурным данным кавказского районного охранного отделения, после прекращения издания в Париже в 1905 г. газет «Грузия» и «La Géorgie», «партийная типография была перенесена из Парижа в Тифлис, причем контрабандным способом была доставлена туда из заграницы и сама машина, на которой печатался журнал “Сакартвело”»20.

Дело душетского казначейства и петиция грузинского народа на международной конференции по разоружению в Гааге (1906-1907)
Наглядным свидетельством непримиримости грузинских повстанцев в отношении империи является дело экспроприации душетского казначейства, совершенное 12 апреля (по старому стилю). Инициаторами дела, имевшего целью добыть финансовые средства для нуждающихся в них грузинских социалистов-федералистов, были уже известный нам Лео Кереселидзе, его брат Георгий, а также двоюродный брат последних, – Нестор Магалашвили (Магалов).

Все трое являлись руководителями боевой организации этой партии, принимавшей участие в повстанческих действиях против русских войск и полиции. Сопроводив «Сириус» до Стамбула, Л. Кереселидзе вернулся в Юго-Западную Грузию, в Гурию и Батуми, где принял активное участие в боевых действиях против войск генерала Алиханова21.

Еще в начале 1906 г. русские власти, узнав о роли Кереселидзе в эпопее «Сириуса», объявили его в розыск по обвинению в нелегальном ввозе в Грузию оружия и снаряжения. Решение о совершении экспроприации было принято еще в 1905 г., однако первые две попытки оказались неудачными. Весной 1906 г., ситуация обострилась и в самой социалист-федералистской партии, разделенной на сторонников мирных методов борьбы, включая пропаганду и участие в выборах в Госдуму, и объединенных в боевую организацию молодых радикалов, отдающих предпочтение вооруженным методам борьбы22.

Экспроприация была тщательно подготовлена и проведена настолько безупречно, что обошлось без жертв, как правило неизменно сопутствующих подобным актам. С помощью служивших на Кавказе грузинских офицеров, также входивших в боевую организацию социалистов-федералистов, братья Кереселидзе получили полную информацию о воинском карауле, охранявшем казенное казначейство г. Душети, небольшого городка в Восточной Грузии, недалеко от Тифлиса. На основе полученной информации Георгию Кереселидзе удалось подделать предписание начальника штаба Кавказского военного округа на имя командира дислоцированного в Душети 263-го Новобаязетского пехотного полка, полковника Дика, о снятии военного караула в местном казначействе. Для того чтобы командование полка не заподозрило ничего недоброго, 26 марта переодетый в форму военного писаря штаба Кавказского военного округа социалист-федералист передал упомянутое предписание в канцелярию полицейского пристава г. Мцхета, которое и было передано последним по назначению. В полночь 12 апреля, в здание казначейства вошла группа социалистов-федералистов, переодетая в форму солдат 263-го полка. Боевики предусмотрели все до мелочей, вплоть до белых околышей, которые носили солдаты Новобаязетского полка. Знали они и о том, что в Душети осталась дислоцированной лишь 1-я рота этой части, чем были рассеяны последние сомнения служащих казначейства, открывших им дверь. Войдя в здание, боевики обезоружили служащих и, связав их, похитили хранящуюся там сумму денег, в количестве 315 000 рублей23.

В начале мая сведения о том, кто совершил экспроприацию, просочились в тифлисскую полицию. Судя по всему, причиной этого были разногласия, имевшие место среди социалистов-федералистов. Члены умеренного крыла требовали передачи суммы Федеративному Центральному комитету, в то время как руководители боевой организации считали, что добытые ими деньги должны пойти в основном на их нужды. По свидетельству Л. Кереселидзе, из всей суммы, члены умеренного крыла получили около 100 000 рублей (75 000 на расходы по изданию литературы24, и еще 25 000 тем из грузинских офицеров, которые, входя в боевую организацию, тем не менее выступали за диалог с оппонентами). Сами авторы экспроприации были вынуждены бежать в Швейцарию, где еще до революции 1905 г. Л. Кереселидзе учился в Женевском политехническом институте25.

В начале сентября, легация России в Швейцарии обратилась к властям Женевы с просьбой об аресте и выдаче братьев Кереселидзе и Магалашвили. Несмотря на то, что 13 сентября все трое были арестованы в Женеве26, 12 февраля 1907 г. суд вынес обвиняемым оправдательный приговор, сославшись на политический характер дела27. Решающую роль в этом деле сыграли документы, со всей тщательностью собранные адвокатами подсудимых, в которых со всей очевидностью была зафиксирована как принадлежность подсудимых к социалистам-федералистам, так и политический характер антиимперской борьбы, ведущийся повстанцами на Кавказе28.

Будучи под впечатлением кровавых репрессий, сопровождавшихся подавлением революции на Кавказе, суд отметил, что «революционное движение в Грузии, пребывающее долгое время в латентном состоянии, развиваясь тайно, затем активизировалось, и, наконец, открыто разразилось в 1904 г.

Однако лишь в 1905 г. оно приобрело наиболее насильственные формы, достигнув своей кульминации в ноябре и декабре того же года таким образом, что в различных местах, революция порой могла рассматриваться в качестве одержавшей победу в стране. Хотя вскоре, во всяком случае с первых дней января 1906 г., правительство, с помощью использования войск, одержало победу. Особенно жестокие репрессии, натолкнулись, однако, в отдельных местах на живое сопротивление, иногда организованное даже вооруженными людьми.

Именно во время этих событий, в полный разгар революции, когда правительство вело борьбу, которую оно должно было вести против восставшего населения для того, чтобы вернуть последнее в состояние порядка, и при этом не было способно защитить политический режим, существующий лишь посредством введения военного положения в различных регионах; а также при помощи других средств, обычно применяющихся лишь во время войны, было подготовлено и осуществлено нападение на душетское казначейство»29.

По свидетельству Георгия Кереселидзе, их процесс вызвал большой отклик в европейской прессе того периода. В статьях и заметках, посвященных процессу, журналисты касались истории Грузии, ее прав на независимое государственное существование, односторонне нарушенных Российской империей, в 1801 г. аннексировавшей Грузию вопреки условиям Георгиевского трактата. «Суду Конфедерации представили по этому поводу свои доклады знатоки международного права, в том числе крупнейший авторитет в этой сфере, профессор Нисс. Все признавали право Грузии с помощью оружия и других средств бороться с Россией за восстановление своей независимости. […] Процесс более или менее расчистил почву для грузинского вопроса», – писал позднее Г. Кереселидзе30.

Параллельно с пропагандой грузинского вопроса в Европе, социалисты-федералисты попытались издавать соответствующие газеты и в Грузии. Надеясь на обещания, зафиксированные в октябрьском царском манифесте, весной 1906 г. грузинский публицист и юрист Георгий Гвазава, по данным кавказского районного охранного отделения в это время примыкающий к социалист-федералистской партии, с группой единомышленников решил приступить к изданию на грузинском языке газеты «Автономная Грузия». Название газеты свидетельствовало о том, что издание планировало продолжать следовать линии, выработанной в 1904-1905 гг. газетами «Грузия» и «La Géorgie» в Париже. Разрешение на издание газеты было получено 19 августа, в тот самый день, когда после разгона первой Государственной думы и покушения эсеров на премьер-министра П. Столыпина, в империи были введены военно-полевые суды, ознаменовавшие с собой всеобщее наступление реакции. В результате этого, газета так и не увидела свет. По свидетельству Гвазава, само название газеты вызвало бешеную ярость правящих кругов и черносотенцев, потребовавших изменить ее название31.

В январе 1907 г. было принято решение об издании газеты на русском языке, под названием «Грузинская мысль», первый и последний номер которой вышел 11 марта. В передовице газеты Михаил Церетели, участник Женевской учредительной конференции соцалист-федералистской революционной партии, ссылаясь на то, что с учреждением думы Россия стала правовым государством, призывал власти империи восстановить автономию Грузии, основываясь на положениях Георгиевского трактата 1783 г.

Реакция властей была незамедлительной: – уже 13 марта, по приказу временного губернатора Тифлиса генерала Тимофеева газета была запрещена, а ее редактор подвергся аресту и высылке из кавказского края32.

В ответ на это, в конце марта Г. Гвазава, М. Церетели и В. Черкезишвили приняли решение о составлении специальной петиции, подписанной представителями всех слоев грузинского общества, адресованной Гаагской конференции по разоружению, которая должна была быть созвана в июне того же года. За короткое время авторам петиции удалось собрать требуемое число подписей, количество которых варьировалось от 2 000 (свидетельство Черкезишвили)33 до 7 000 (по данным Гвазава)34. Это был хороший результат, принимая во внимание тот факт, что, как мы уже отмечали, в это время народы империи переживали период жесточайших репрессий. До апреля 1907 г. военно-полевыми судами было вынесено 683 смертных приговора35.

Текст петиции содержал в себе исторические данные о том, каким образом в нарушение Георгиевского трактата 1783 г., а также отдельного договора, заключенного грузинским царем Георгием XII с российским императором Павлом I, согласно которому Грузия сохраняла свой ограниченный суверенитет в составе империи, она, в итоге, была аннексирована Россией. Были коротко даны основные этапы аннексии страны, включая отмену автокефалии древнейшей Грузинской церкви. В заключение петиции сообщалось о неслыханных жестокостях и зверствах, совершенных имперским правительством в Грузии во время подавления революции зимой 1905-1906 г.г36.

Текст петиции был вывезен в Европу Гвазава и Черкезишвили. По просьбе последнего известный специалист международного права, профессор Брюссельского университета Эрнст Нисс, ранее взявший на себя защиту братьев Кереселидзе и Магалашвили, обработал французский перевод петиции37.

После этого текст был переслан Комитету помощи Грузии, созданному в Лондоне Оливером Вордропом и его сестрой Мэрджори, – пионерами английского грузиноведения. Целью комитета было информирование европейской общественности относительно кровавых репрессий, совершенных самодержавием против грузинского народа в период первой русской революции38.

Накануне открытия Гаагской конференции 15 июня, председатель Комитета помощи Грузии Морис разослал французский и английский перевод петиции в редакции ведущих европейских и американских газет, многие из которых опубликовали по этому поводу специальные сообщения и заметки39.

Хотя петиция не могла иметь каких-либо практических последствий, так как правила заседаний и вопросы, подлежащие обсуждению на конференции, были разработаны за несколько месяцев до ее начала, по словам Черкезишвили «это была пощечина правительству Николая II перед всем образованным человечеством»40.

С помощью технического персонала конференции, конверты с текстом петиции были розданы участвующим в ней делегатам перед началом первой же сессии, что создало соответствующий фон, помешав русскому послу в Париже А. Нелидову в своей речи с успехом представить Российскую империю в качестве цивилизованного государства, с недавно веденным конституционным государственным строем41.

Как писал впоследствии Черкезишвили, факт подачи грузинами петиции вызвал резкое недовольство имперских властей. «Ныне, как и Финляндия, Грузия также заявляла протест в связи с вероломным нарушением договоров, ранее заключенных с ней Российской империей»42.

Вторая и третья партийная конференция социалистов-федералистов. Выработка политической программы (1906-1907)
В период столыпинской реакции, одной из главных целей имперских властей России стала атака на все уступки в национальном вопросе, сделанные Петербургом в отношении нерусских народов в результате событий 1905-1906 гг. Будучи искренним русским националистом, Столыпин стремился создать из России современное централизованное государство, наподобие Германии или Италии. Игнорируя многонациональный состав Российской империи, включавшей в себя народы, обладавшие традицией независимого государственного существования еще до их инкорпорации в империю Романовых, Столыпин категорически отрицал за ними права на обладание какими-либо отдельными институциональными рамками, препятствующими распространению законов империи на всю ее территорию.

По справедливому замечанию Сэтона-Вотсона, «Столыпин был полон решимости уничтожить широкую автономию, которую финны вернули себе в 1905 г., бороться с польским национализмом не только на западных границах империи, но и в самом царстве польском, сокрушить украинское движение, которое он, подобно многим русским, рассматривал “малороссийским сепаратизмом”, организованным внешними, враждебными России силами»43.

Понимая, что Кавказ является «ахиллесовой пятой» империи, Петербург был категорически против предоставления местным народам не только каких-либо намеков на политическую автономию, но и даже на сугубо административное самоуправление. Несмотря на то, что «либерально» настроенный наместник царя на Кавказе И. Воронцов-Дашков был не против введения в регионе существующих в центральных и западных частях империи земств, Петербург, понимая что на этом политические представители местных народов не остановятся, противился этому проекту вплоть до 1917 г., предпочитая сохранять на Кавказе наиболее жесткую систему колониального гнета. Так же не был решен и вопрос открытия в Тифлисе Кавказского университета, на чем настаивали представители местной интеллигенции44.

В подобной ситуации, со всей актуальностью встал вопрос о совместной борьбе нерусских народов империи за свои права. В этом направлении и развила свою деятельность грузинская социалист-федералистская революционная партия, которая, после подавления революции 1905 г., адоптировала свою стратегию
и тактику к новым условиям.

29 июня 1906 г. начала работу вторая конференция социалистов-федералистов, продолжающаяся с вынужденным перерывом около двух недель. Так как в это время на всем Кавказе действовали карательные экспедиции русского правительства, депутаты, представляющие 28 партийных организаций, нелегально собрались в деревнях Беками и Реха, в Восточной Грузии. Основной целью конференции была выработка политической программы и организационного устава партии, что вызвало разделение ее участников на два противоположных лагеря.

Большинство, во главе с членами Федеративного Центрального комитета, выступало за программу, включающую в себя положения о необходимости признания государственной организации, участия в думских выборах и принятия программы минимальных требований. (Весной 1906 г., во время выборов в первую государственную думу, социалист-федералистам удалось провести в этот квази-представительный орган империи одного своего депутата, – Иосифа Бараташвили, избранного от Тифлиса)45.

Меньшинство, стоявшее на анархо-синдикалистских позициях, выступало за программу отрицающую необходимость существования государственного строя, участие в думских выборах и программу-минимум. К этому же крылу примыкали руководители боевой организации партии, в основном молодые радикалы, пытавшиеся продолжать вооруженную борьбу несмотря на поражение революции в центральных районах России46.

По сути дела, в партии шла борьба между представителями умеренного крыла, исходя из существующих реалий надеющихся достичь своих целей постепенно-эволюционным путем, и крылом радикальным, не желающим идти на какие-либо компромиссы с имперской властью. Так как внутриполитическая ситуация на Кавказе и в самой империи еще не была прояснена до конца, решено было отпечатать проекты программ представленные обеими фракциями, разослав их для дальнейшего ознакомления в партийные организации. После изучения этих проектов, предлагалось созвать новую, третью конференцию, на которую каждая организация должна была послать по одному делегату, снабженному мандатом указывающим, за какую программу она проголосовала. За эту программу должен был голосовать и сам посланный на конференцию делегат47.

Эта третья конференция, на которой окончательно была выработана политическая программа социалистов-федералистов, состоялась год с лишним спустя, 2-7 октября 1907 г. в местечке Авчала, под Тифлисом. Так как к этому времени было ясно, что вопрос прямых революционных действий на Кавказе был временно снят с повестки дня, конференция, в лице 17 присутствующих от 13 партийных организаций депутатов, поддержала проект большинства, тем самым высказавшись за легальную деятельность в условиях господствующей в империи столыпинской реакции48. Решено было пользоваться всеми возможностями для того, чтобы продолжать борьбу за автономию Грузии и будущее федеративное устройство России в целом. Понимали делегаты и то, что успех дела по-прежнему зависел от координации их деятельности с другими партиями, выступающими за федерализацию империи. Сознавая, что выкуп крестьянами помещичьей земли не решит полностью земельного вопроса малоземельного грузинского крестьянства, социалисты-федералисты тем не менее рекомендовали крестьянам выкупать земли с помощью Крестьянского поземельного банка, учрежденного властями империи еще в 80-х гг. XIX века, делая это, однако, лишь селами или сельскими общинами. Эта мера осложняла возможность проникновения в Грузию большого количества русских крестьян-колонистов, что могло привести к русификации края. Продолжая считать своими основными партнерами эсеров, социалисты-федералисты обратились с призывом к «передовым и социалистическим партиям России и вообще сознательной части российского трудящегося народа, вести упорную пропаганду против переселения в Грузию»49.

Отвергая фабричный и аграрный террор, партия тем не менее допускала применение террора, в случае если он имел политическое и «общественное значение» и был совершаем по постановлению Федеративного Центрального комитета. Экспроприации решено было проводить лишь в отношении государственных учреждений, исключив принятие подобных мер против частных лиц. Кроме того, было решено распустить боевую организацию партии, где были сильны анархистские тенденции (в постановлении конференции, эта организация называлась также «красной сотней») и радикальное руководство которой, зачастую плохо ладило с Федеративным Центральным комитетом. Вместо нее комитет планировал создать новые, максимально централизованные боевую и военную организации, для которых необходимо было выработать устав, а также осуществить соответствующую практическую подготовку их будущих членов50.

Этот шаг впрочем, имел скорее символическое значение, так как большинство партийных радикалов, в это время уже было вынуждено покинуть Кавказ, находясь в эмиграции заграницей.

Подтверждая, что их целью является трансформация империи в федерацию, социалисты-федералисты внесли в свою программу пункт о том, что они «требуют сейчас же для Грузии национально-территориальной автономии»51.

Следует отметить, что в 1906-1907 гг., в периоде между второй и третьей конференцией, партию покинули не только анархисты, но и те представители ее правого крыла, которые, полностью принимая национальную платформу социалистов-федералистов, отказывались разделять их социалистические идеи. Большинство из этих деятелей позднее примкнуло к национал-демократической партии, которая в организационном отношении была создана лишь в 1917 г. В числе этих лиц были такие известные политические деятели как Спиридон Кедиа (будущий председатель национал-демократической партии Грузии) и уже упомянутый нами Георгий Гвазава. Хотя с этого времени упомянутые лица формально не числились членами социалист-федералистской партии, многие из них продолжали настолько тесно сотрудничать с социалистами-федералистами, что в документах, составленных царской жандармерией, продолжали фигурировать в качестве членов этой партии52. Были произведены изменения и в составе Федеративного Центрального комитета, отражающие изменения в самой партии53.

Социалисты-федералисты и борьба за территориальную автономию Грузии в 1907-1910 гг.
Несмотря на то, что официально социалисты-федералисты не вмешивались в дела Грузинской церкви, вопрос восстановления независимости последней, судя по всему, был отнюдь не безразличен руководству этой партии. Дело шло о крайне важном аспекте восстановления международного статуса Грузии, которым обладала страна до ее аннексии Российской империей. К тому же, согласно Георгиевскому трактату, Грузинская церковь должна была сохранять свой автокефальный статус. Еще с 1904 г. в среде грузинского духовенства появилось движение за восстановление независимого статуса Грузинской церкви, возглавляемое священниками-автокефалистами. Как и следовало ожидать, власти империи ответили репрессиями, ссылая сторонников автокефалии, включая высших представителей грузинского духовенства, в отдаленные монастыри в Россию54.

22 мая 1908 г. в Тифлисе был убит экзарх Грузии архиепископ Никон, – гонитель грузинского духовенства и один из наиболее рьяных противников восстановления автокефалии Грузинской церкви. Убийство экзарха, официально бывшего вторым лицом в имперско-колониальной администрации на Кавказе после самого наместника, являлось ярко выраженным политическим актом. Хотя официально социалисты-федералисты открестились от этого акта55, данные агентуры тифлисского губернского жандармского управления указывали на то, что убийство экзарха было совершено членами группы «тифлисская организация анархистов-коммунистов “Земля и Воля”»56. Члены группы составляли костяк радикальной боевой организации социалистов-федералистов, распущенной по решению третьей конференции в октябре 1907 г.

Этот факт, давал руководству партии право утверждать, что с формальной точки зрения они не причастны к этой акции57.

Одним из главных целей социалистов-федералистов стало ведение пропаганды в пользу автономного статуса Финляндии. Наряду с прочим, интерес к финскому вопросу был вызван тем фактом, что именно на ее территории революционным партиям империи удавалось действовать с меньшим риском. В феврале 1907 г., на своем втором съезде, состоявшемся в Хельсингфорсе, партия социалистов-революционеров официально объявила о необходимости установления связи с грузинскими социалистами-федералистами. 16-20 апреля того же года, по инициативе русских эсеров в Финляндии, недалеко от Хельсингфорса, была созвана конференция социалистов-народников по национальному вопросу. В ней приняли участие эсеры и родственные им национальные партии: финская партия активного сопротивления, польская социалистическая партия, армянская революционная федерация «Дашнакцутюн», грузинские социалисты-федералисты, а также белорусская «Громада» и еврейская социалистическая рабочая партия. По свидетельству Г. Ласхишвили, участвующего в конференции, русские эсеры, поляки и грузины выступили общими силами в защиту концепции территориальной национальной автономии, согласно которой нациям, обладающим определенной территорией, должна быть предоставлена полная автономия на демократических началах. Представители еврейской рабочей социалистической партии, ссылаясь на отсутствие территории у живущих в империи евреев, придерживались концепции национально-культурной автономии. В резолюции, принятой по этим вопросам, съезд отметил необходимость создания национально-территориальных автономий. В то же время, вопросы национально-культурной автономии должны были стать предметом особого изучения и дискуссий, с точки зрения возможности их практического осуществления. Понимая, что власти империи традиционно используют национальные противоречия в своих целях, конференция единодушно признала, что территория нации определяется по реальному, а не по историческому принципу58.

Разумеется, роль, которую играла Финляндия в революционном движении, привлекла внимание имперского правительства, пытавшегося всеми силами вырвать обратно у финнов те уступки, на которые оно вынуждено было пойти в 1905-1906 гг. В особенности эта тенденция дала о себе знать после назначения на должность премьер-министра России П. Столыпина. Последний упорствовал в своем антиисторическом мнении, что поскольку Финляндия являлась частью Российской империи, общеимперские законы должны были преобладать над сугубо местными интересами. Враждебность имперских властей к Финляндии усиливалась также тем фактом, что на ее территории находили свое укрытие представители революционных партий, способных проводить оттуда террористические акты в близлежащем Петербурге59.

Со своей стороны, финны были полны решимости защитить свою автономию, в чем их горячо поддерживали представители других нерусских народов, аналогичным образом стремящихся к автономии и федерализации империи. Особую активность в связи с этим проявляли грузинские социалисты-федералисты, видевшие в автономном статусе Финляндии образец той автономии, которую они сами мечтали получить для Грузии.

Тем более что такие принципы национально-территориальной автономии, как обладание собственной армией, зарезервированное за финнами в 1877 г., а также использование национального языка в качестве официального языка суда, школ и государственных учреждений Финляндии, были предусмотрены и для Грузии согласно положениям Георгиевского трактата 1783 г.

Это, со своей стороны, давало социалистам-федералистам возможность подводить юридическую базу под свои требования, ссылаясь на пример Финляндии. С 1908 г., когда отношения между финнами и имперским центром крайне осложнились, социалисты-федералисты с полной силой выступили в защиту автономии Финляндии. Пик противостояния пришелся на весну 1910 г., когда в марте дума приняла закон, основанный на рекомендациях лишь русских членов созданной еще в 1908 г. т. н. русско-финской смешанной комиссии Харитонова, имевшей своей целью разграничения полномочий Финляндии и Петербурга. По справедливому замечанию Сэтон-Вотсона, упомянутый закон определял «общеимперские вопросы таким образом, что компетенция финского сейма была низведена до уровня провинциальной ассамблеи»60. Так как финский сейм отказался признать этот закон, он был распущен и вплоть до февральской революции 1917 г. Финляндия управлялась на основе диктаторских полномочий. Автономия Финляндии была превращена в формальность, а страна наводнена русскими чиновниками и полицейскими. «К 1914 г. было очевидно, что даже лояльные финны были загнаны в лагерь непримиримых противников России, а Финляндия, фактически, была оккупированной страной»61.

В мае 1910 г., когда финский вопрос не сходил со страниц газет империи, Г. Гвазава, который, «по агентурным сведениям 1910 года» кавказского районного охранного отделения, все еще якобы «принадлежал к партии социалистов-федералистов»62, опубликовал в выходящей в Тифлисе на русском языке газете «Новая речь» статью «Внутреннее строительство. (По финляндскому вопросу)». Касаясь доклада русских членов комиссии, на основе которых дума приняла упомянутый закон, Гвазава писал, что «в нем так бесцеремонно нарушаются права Финляндии, с таким легким сердцем опрокидываются вековые устои жизни и чувствуется столько злобы против финляндской автономии, что прямо убивает надежду на скорое улучшение условий существования других окраин России…»63.

Будучи юристом, в своей напечатанной в трех номерах упомянутой газеты статье Гвазава дал квалифицированный историко-юридический анализ как права Финляндии на автономию, так и произвола действий имперских властей.

Руководству социалистов-федералистов удалось установить контакт и с украинцами. В частности, с украинской демократической радикальной партией, создавшей в 1908 г., с целью координации украинского национального движения, Товарищество украинских прогрессистов, а также следующую его политической линии, выходящую в Киеве газету «Рада». По агентурным данным кавказского районного охранного отделения, эта организация преследовала «чисто национальные цели наравне с партией грузинских социалистов-федералистов». Г. Надарадзе, один из обучающихся в Киевском университете св. Владимира грузинских студентов, являлся политическим представителем социалистов-федералистов в Товариществе украинских прогрессистов64.

По мнению столыпинских властей это было слишком. Полный решимости сокрушить «сепаратизм» во всей империи, Петербург не мог терпеть солидарного сотрудничества представителей нерусских народов, совместно отстаивающих принципы федерализма.

Еще одной причиной, по которой власти империи решили положить конец деятельности социалистов-федералистов, стала непримиримая позиция последних по земельному вопросу, крайне остро стоящему в Грузии. Пользуясь плачевным экономическим положением грузинского дворянства, правительство Столыпина с целью дальнейшей русификации Кавказа, приступило к усиленной колонизации края. Способствуя выкупу земли у обедневших помещиков-грузин, Петербург стремился поселить на них русских крестьян-колонистов. Хотя из-за малоземелья, объективно являвшегося главным бичом крестьян Грузии, колонизация страны не могла принять такого массового характера, как во время заселения русскими крестьянами огромных пространств Сибири или Центральной Азии, это, в конечном итоге, грозило Грузии, как и всему Кавказу, потерей их исторической территории. В результате подобной политики царских властей лишь в одну Грузию было переселены десятки тысяч русских крестьян. При этом особой заботой правительства Столыпина было заселить русскими колонистами земли имеющие стратегическое значение для удержания под своей властью Кавказа. В частности, черноморское побережье Грузии и Муганскую степь, в южной части Азербайджана. Общее число русских колонистов, переселенных к 1910 г. на Кавказ, составило около 100 000 человек65.

На партийной конференции, состоявшейся 20-31 декабря 1909 г. в Тифлисе, руководство социалистов-федералистов приняло решение всячески препятствовать колонизаторской политике властей империи, вплоть до применения в отношении помещиков, продающих свою землю русским колонистам, методов террора. Террор должен был быть также применен и к представителям колониальной администрации, способствующим переселению колонистов в Грузию. В сельские районы были командированы пропагандисты, объясняющие населению, какой опасности подвергается страна и нация. С целью содействовать выкупу помещичьей земли грузинскими крестьянами, при Федеративном Центральном комитете был создан тайный национальный земельный фонд66.

На основе анализа легальной прессы, издающейся в этот период социалистами-федералистами, справка тифлисского губернского жандармского управления отмечала, что с конца 1909 г. в ней «появился целый ряд тенденциозных статей, направленных к возбуждению населения против начавшегося переселения из России в Закавказье»67.

По тем же данным, колониальная политика правительства вызывала ответную реакцию со стороны руководителей партии, все более громко заявляющих о том, что конечной целью социалистов-федералистов является «создание независимой Грузии»68.

Полученная охранкой информация свидетельствовала о том, что в это время политические взгляды социалистов-федералистов разделяли многие виднейшие представители грузинской интеллигенции, выступавшие против колониальной политики русского самодержавия. Так, по данным агента «Случайный», внедренного кавказским районным охранным отделением в центральные органы партии, к марту 1910 г. в состав Федеративного Центрального комитета наряду с 12 действительными членами и 7 кандидатами, входили также 5 постоянных почетных членов. В частности, филологи и лингвисты Николай (Нико) Марр (будущий академик) и Иванэ Цагарели, приват-доцент Петербургского университета И. Джавахов (будущий академик Иванэ Джавахишвили), епископ-автокефалист Леонид (будущий католикос-патриарх Грузии) и поэт Акакий Церетели69. Независимо от того, являлись ли эти деятели с формальной точки зрения членами партии социалистов-федералистов, они, судя по всему, по крайней мере теоретически разделяли ее политические идеи.

Уже к февралю 1910 г. Петербургом было принято решение о ликвидации партии социалистов-федералистов. Кавказское районное охранное отделение, которому непосредственно было поручено осуществление этой операции, не спешило, пытаясь провести массовые аресты в одно время, с целью захватить в руки документацию партии, доказывающую ее «антигосударственную деятельность». С этой целью за всеми руководителями и активистами партии было установлено тайное наружное наблюдение70. В Петербурге, однако, проявляли нетерпеливость.

13 марта вице-директор департамента полиции писал в Тифлис о необходимости «произвести общую ликвидацию социалистов-федералистов, каковая уже давно назрела»71.

24 марта подгоняемый начальством полковник Пастрюлин, начальник тифлисского губернского жандармского управления, сообщал в департамент полиции, что им был подготовлен весь имеющийся в его распоряжении материал, «как агентурного, так и наружного наблюдения, […] в целях получения улик по социалистам-федералистам и доказательств на преступный характер деятельности этой организации»72.

Начальнику местного охранного отделения был отдан приказ начать ликвидацию партии арестом членов Федеративного Центрального комитета во время его первого же будущего заседания. В случае если в ближайшее время заседание комитета не состоится, планировалось осуществить ликвидацию по данным разработок, имеющихся в распоряжении охранки73.

2 апреля Пастрюлин получил очередное сообщение из Петербурга, в котором вице-директор департамента полиции недвусмысленно требовал сообщить «о причинах, задерживающих производство ликвидации организации социалистов-федералистов»74.

Объясняя причину задержки операции, 26 апреля Пастрюлин писал в Петербург, что лишь на днях охранке удалось установить полный список членов Федеративного Центрального комитета, состав редакции газеты «Дроэба» («Времена»), – легального органа партии, а также лиц, у которых может храниться партийная документация75.

В итоге, так и не дождавшись заседания комитета, 30 апреля жандармерией тифлисской губернии была произведена операция с целью полной ликвидации в Грузии партии социалистов-федералистов. В самом Тифлисе были арестованы члены Федеративного Центрального комитета. Были произведены обыски у 32-х наиболее активных руководителей и членов партии. Количество арестованных в Тифлисе составило 12 человек76. Хотя первоначально планировалось осуществить арест и Кутаисского комитета77, его членам, судя по всему, удалось избежать судьбы их тифлисских коллег. Формальным поводом для арестов стали жалобы отдельных помещиков, получивших анонимные письма с угрозами применения против них террора, в случае продажи ими земель русским колонистам. Ведущим агитацию в легальных органах печати было предъявлено обвинение в том, что их деятельность противоречит закону о военном положении, введенном правительством на Кавказе78.

После семимесячного заключения в знаменитом Метехском замке, в декабре того же года суд вынес приговор. 15 человек высылались из пределов Кавказа, большинство – сроком на 5 лет79. Почти все из них местом ссылки выбрали Ростов, как наиболее близлежащий к Кавказу город80.

Этой мерой власти стремились обезглавить грузинское антиколониальное национально-освободительное движение, усилившееся в первой половине 1910 г., и ставшее, к тому же, на особенно неприемлемый для Петербурга путь сотрудничества с другими политическими партиями нерусских народов империи.

Еще одним тяжелым ударом для грузинского освободительного движения стала смерть во Франции Георгия Деканозишвили, скончавшегося после продолжительной болезни 18 ноября 1910 г. на юге Франции, в г. Каннах.

Общее положение, сложившееся для социалистов-федералистов в это время пика столыпинской реакции выразил Михаил Церетели, писавший 20 ноября того же года (хотя и возможно в несколько утрированных тонах) вдове Г. Деканозишвили, что в Грузии «почти не осталось людей, способных на какой-либо реальный поступок. Все те, которые работали на грузинское дело, умерли, больны и парализованы, сосланы в Сибирь, или находятся в тюрьмах. Лучшие люди уходят, остаются лишь худшие, власть которых распространяется в настоящее время на судьбу Грузии»81.

Другой ближайший соратник Деканозишвили, Тэдо Сахокиа, арестованный в 1906 г. после подавления революции в Грузии, сосланный в Сибирь и сумев- ший бежать оттуда в Европу, писал из Лондона по поводу смерти своего друга, что Георгий умер «не сумев реализовать своего высшего идеала: видеть свою несчастную страну свободной и независимой». Выражая сочувствие вдове покойного, Сахокиа подчеркивал, что «эта потеря еще более болезненна для нас, его друзей, которые сражались вместе с ним за общий Кавказ, за его соотечественников, за его несчастную страну»82.

Эти слова наглядно свидетельствуют о том, что федерализация Российской империи мыслилась социалистами-федералистами лишь в качестве переходной стадии на пути обретения полной государственной независимости Грузией и Кавказом.

Радикализация социалистов-федералистов в преддверии бури Первой мировой войны (1911-1914)
Как бывает часто в истории, репрессивные меры лишь способствовали росту протестных настроений и, как следствие этого, усилению федералистских идей
в грузинском обществе.

Уже в начале мая 1910 г. оставшимися на свободе активистами было принято решение созвать съезд делегатов районных партийных комитетов. Инициативу в этом отношении взял на себя Кутаисский комитет, сравнительно менее пострадавший от репрессий, по сравнению с Тифлисским. Целью съезда, который видимо так и не состоялся, являлось очистить партию от ненадежных элементов, призвать к партийной деятельности новые силы, преимущественно учащуюся молодежь, еще более усилить меры по противодействию русской колонизации, перенести центр тяжести действий в провинцию, выдвинув на первый план исключительно революционную деятельность83.

Угроза колонизации территории Грузии, а также массовые репрессии царского правительства привели к объединению с социалистами-федералистами также тех представителей национальной интеллигенции, которые в целом не разделяли социалистических идей партии.

Несмотря на то, что справка тифлисского губернского жандармского управления с удовлетворением сообщала, что «к началу 1913 года партии социалистов-федералистов как организационной единицы не существовало, не было и руководящего центра»84, уже в 1912 г., в ходе выборной компании в четвертую Государственную думу, социалистам-федералистам удалось одержать крупную победу. В Кутаиси, во втором по величине городе Грузии, думским депутатом был выбран социалист-федералист В. Геловани, впоследствии примкнувший к думской фракции трудовиков. Этот факт свидетельствовал о том, что лозунги автономии страны становились все более популярными в грузинском обществе85. Не случайно в том же документе с тревогой отмечалось, что «удачный исход минувшей выборной компании для федералистов дал толчок к возрождению, затихшему было за последнее время федералистскому течению среди грузин»86.

Параллельно с этим, на страницах своей легальной прессы социалисты-федералисты повели яростную атаку против грузинских социал-демократов, продолжающих отрицательно относиться к идее автономии Грузии87.

К концу 1913 г., социалистам-федералистам удалось не только восстановить, но и в определенной степени улучшить свое положение на Кавказе. В результате политической амнистии, объявленной в империи по случаю трехсотлетия дома Романовых, руководителям этой партии удалось вернуться в Грузию88.

Активисты приступили к усиленной пропаганде среди рабочих, где раньше ощущалась полная монополия социал-демократов89. Все более распространялись идеи автономии и среди учащейся молодежи. По сведениям, полученным царскими спецслужбами, в начале июне 1914 г. в Тифлисе или его окрестностях «должен был состояться общестуденческий съезд партии социалистов-федералистов, организуемый кружком студентов Московского университета и Московского коммерческого института»90. В упомянутом съезде должны были принять участие все входившие в партию студенты, учащиеся в высших учебных заведениях империи.

Параллельно с усилиями на Кавказе, активизировалась деятельность и тех социалистов-федералистов, которым в годы столыпинской реакции удалось бежать за границу.

Еще в октябре 1910 г., в рамках ученических партийных кружков, объединявших в своем составе радикальную гимназическую молодежь, возникла идея создания Лиги сепаратистов Грузии91. По замыслам авторов этой инициативы, упомянутая организация должна была вести борьбу с целью «во что бы то ни стало добиться независимости Грузии»92.

Таким образом, массовые репрессии правительства вызвали радикализацию молодежного крыла социалистов-федералистов, которые, не надеясь более на эволюционный ход событий, выдвинули лозунг полной государственной независимости страны.

В ноябре, идея создания Лиги сепаратистов Грузии привлекла к себе внимание широких кругов грузинского общества, многие представители которых, не являясь членами партии социалистов-федералистов, изъявляли желание вступить в эту организацию. По агентурным данным кавказского районного охранного отделения, хотя «Лига сепаратистов еще не имеет определенного строения, […] в нее, как партию националистов Грузии, имеют желание войти люди направления не социалистического. В настоящее время вырабатывает программу ее, по поручению лиц, желающих в ней состоять, присяжный поверенный Георгий Гвазава, не состоящий членом партии социалистов-федералистов. В самой названной партии имеется много членов, принадлежащих к правому крылу партии, которые, преследуя националистические цели, желали бы вычеркнуть из программы социальные вопросы»93.

Будучи в курсе этих планов, охранка удвоила свои усилия с целью не допустить создания упомянутой организации. 5 декабря на квартиру, где собирались члены ученического кружка, нагрянули полицейские, пытаясь, тем самым, запугать его участников94.

Понимая, что дело требует чрезвычайной конспирации, руководители социалистов-федералистов решили перенести центр тяжести деятельности проектируемой ими организации в Европу. Несомненно, именно с этой целью было решено направить в Европу Петра Сургуладзе, одного из лидеров партии. Будучи в 1905 г. членом Тифлисского комитета социалистов-федералистов, а в 1909 г. секретарем Федеративного Центрального комитета, Сургуладзе, также как и его другие соратники был арестован 30 апреля 1910 г. и приговорен к пятилетней высылке из кавказского края. Тем не менее, в декабре того же года Сургуладзе удалось бежать в Турцию, а оттуда в Европу95.

Уже в 1911 г. в Женеве (Швейцария), под председательством Сургуладзе был основан Заграничный комитет партии грузинских сепаратистов, состоящий из бывших социалистов-федералистов, покинувших Грузию после подавления революции 1905-1906 гг., а также апрельских событий 1910 г96.

В состав комитета входили уже известные нам Лео и Георгий Кереселидзе, а также Нестор Магалашвили, летом 1905 г. по заданию Деканозишвили тайно перевозивший взрывчатые вещества на Кавказ97.

Таким образом, упомянутый комитет являлся заграничным органом подпольно существующей в Грузии политической группировки, которая, исходя из сложившейся реальности, хотя и никак не афишировала свою деятельность, тем не менее существовала на грузинской земле.

В документах царской полиции Заграничный комитет партии грузинских сепаратистов упомянут в качестве «Группы свободной Грузии», – по названию газеты, которую комитет стал издавать с января 1913 г98.

Напечатанная на тонкой папиросной бумаге, удобной для нелегальной транспортировки, газета «Свободная Грузия», так же как и выходящая в Париже в 1904-1905 гг. «Грузия» тайно перебрасывалась на Кавказ99.

После начала Первой мировой войны, комитет, установив связь с германскими властями, был преобразован в Комитет освобождения Грузии, став тем самым основным политическим партнером Берлина по грузинскому вопросу. Несмотря на то, что с формальной точки зрения члены комитета уже не считали себя социалистами-федералистами, выйдя из их среды, они сохранили в своей деятельности многие черты этой партии, считая свое дело продолжением дела Джорджадзе-Деканозишвили в 1904-1905 гг.

Таким образом, в исторической ретроспективе, членов комитета следует считать представителями радикального крыла социалистов-федералистов, выделившихся, в конце концов, в отдельную, в идеологическом отношении близкую к национал-демократам организацию.

Др. Георхий Мамулиа – политолог, историк, доктор Высшей школы исследований обшественных наук (Париж, Франция), цпециалист по истории кавказской емиграции межвоенного периода.

1Подробно относительно создания социалист-федералистской революционной партии Грузии и ее роли в революции на Кавказе в 1905 г. см.: Г. Мамулиа, Как самурай стал союзником Прометея: японо-кавказская смычка в годы русско-японской войны (1904-1905). Nowy Prometeusz, Warszawa, 2012, n° 3, с. 127-162.

2D. M. Lang, A Modern History of the Soviet Georgia, New York, 1962, p. 162.

3Ibidem, p. 166-167.

4Ibidem, p. 167.

5Ibidem, 167-168.

6Compte rendu de la IIIme Conference des Nationalites reunie a Lausanne 27-29 juin 1916. Publie par l’Office centrale de l’Union des Nationalites, Lausanne, 1917, p. 135-136.

7K. Durland, The Red Reign. Th e True History of an Adventurous Year in Russia, New York, 1907, p. 111-112.

8D. M. Lang, A Modern History of the Soviet Georgia, p. 168; Г. Уратадзе, Общественное движение в Грузии (1821-1921), Париж, 1939, с. 61-62. (На груз яз.).

9Ш. Иосава – Г. Деканозишвили, 25. 1., 2. 2., 5. 2. 6. 2. 1906. Fonds Georges Dekanozichvili. Centre historique des archives nationales (CHAN), Paris, carton 345AP/1.

10Центральный государственный исторический архив Грузии (ЦГИАГ), Тбилиси, Ф. 13. Оп. 29. Д. 64., Л. 1-14.

11Там же, л.11-12.

12Там же.

13Там же, л. 13-14.

14Там же, л. 15-16.

15Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 102. ДПОО. 1904-II. Оп. 316. Д. 28. Л. 133.

16Там же, л. 162.

17В Нозадзе, События и дела прошедших лет. Кавкасиони, Париж, № IX, с. 123. (На груз. яз.)

18Там же, с. 128.

19М. Кикнадзе – Г. Деканозишвили, 4. 9. 1905. Fonds Georges Dekanozichvili. CHAN, carton 345AP/1.

20Сообщение агента ≪Случайный≫ за август 1909 г.: ГАРФ. Ф. 102. ДПОО 1909. Оп. 239. Д. 202. Л. 23. Эта информация подтверждается и сведениями агента ≪Дворянин≫ за июль того же года: ≪Партийная газета ≪Дроэба≫ (≪Времена≫, – Г. М.) набирается в собственной типографии партии ≪Свет≫ (≪Синатле≫), машина для типографии контрабандой привезена из Парижа; на ней печатался журнал ≪Сакартвело≫. Там же, л. 15-16.

21М. Тугуши, Георгий Деканозишвили (жизнь и деятельность). Грузинская социалист-федералистская партия (1901-1906 гг.). Кавкасиони, Париж, 1964, № 10, с. 150-151. (На груз. яз.). В публикации Тугуши приведенное им письмо Л. Кереселидзе Г. Деканозишвили от 1 ноября 1905 г., вследствие надо думать корректурной ошибки датируется 1903 годом.

22ЦГИАГ. Ф. 153. Оп. 1. Д. 1835. Л. 178 (об)-179 (об), 205 (об)-207 (об).

23Там же, л. 169-223.

24Еще в мае 1909 г. агент ≪Случайный≫ сообщал царской жандармерии, что газета ≪Дроэба≫, легальный орган социалистов-федералистов, ≪издается на деньги, полученные партией путем ограбления душетского казначейства≫. ГАРФ. Ф. 102. ДПОО 1909. Оп. 239. Д. 202. Л. 5. По сведениям другого агента, на деньги, полученные от экспроприации душетского казначейства, издавались газеты ≪Цнобис пурцели≫ (≪Вестник≫, – Г. М.) и ≪Дроэба≫. Там же, л. 59.

25Arret du Tribunal Federal Suisse statuant en seance pleniere du 12 fevrier 1907, sur la demande presentee par la legation Imperiale de Russie, tendant a obtenir l’extradition des freres Leon et Georges Keresselidze et de Nestor Magaloff , poursuivis sous l’inculpation de vol a main armee. Lausanne, 1907, p. 26.

26Commissariat d’Annemasse. Surveillance generale des revolutionnaires russes. Au sujet des vols commis a mains armee en Russie, communication de 14. 9. 1906. CHAN. Сarton F 7. 12521.

27Commissariat d’Annemasse, Revolutionnaires russes. Au sujet des vols commis a mains armee en Russie, communication de 14. 2. 1907. Ibidem.

28Уже 15 сентября 1906 г., через два дня после ареста братьев Кереселидзе и Магалашвили, в газете ≪Трибуна Женевы≫ (≪La Tribune de Geneve≫) было помещено сообщение указывающее, что они являлись членами Федерации возрождения Грузии, штаб-квартира которой находилась в Париже, и которая имела в своих представителей в Женеве. Там же сообщалось, что арестованные были социалистами-федералистами. См.: Commissariat d’Annemasse, Surveillance generale des revolutionnaires russes. Au sujet des vols commis a mains armee en Russie, communication de 15. 9. 1906. CHAN, carton F 7, 12521. К этому сообщению французской полиции приложена соответствующая газетная вырезка. Под Федерацией возрождения Грузии имелась в виду находящаяся под руководством Г. Деканозишвили группа парижских социалистов-федералистов. Впоследствии сам Деканозишвили, уже будучи тяжело больным, также свидетельствовал в пользу братьев Кереселидзе и Магалашвили.

29Arret du Tribunal Federal Suisse statuant en seance pleniere du 12 fevrier 1907, sur la demande presentee par la legation Imperiale de Russie, tendant a obtenir l’extradition des freres Leon et Georges Keresselidze et de Nestor Magaloff , poursuivis sous l’inculpation de vol a main armee, p. 22-23.

30Г. Кереселидзе, Комитет независимости Грузии (1914-1918). Грузинская эмиграция, Тбилиси, 2013, № 1(4), с. 149. (На груз. яз.).

31О. Джанелидзе, Очерки по истории национал-демократической партии Грузии, Тбилиси, 2002, с. 116-119. (На груз. яз.).

32Там же, с. 119-124.

33В. Черкезишвили, Петиция Грузии международной Гаагской конференции 1907 г. В книге: В. Черкезишвили, Сочинения, Тбилиси, 2001, т. 1, с. 17. (На груз. яз.).

34Г. Гвазава, Грузия и национал-демократическая партия. (Статья вторая), Париж, 1928, с. 6. (На груз. яз.). Возможно сбор подписей продолжался и после отъезда делегатов в Европу, чем и объясняется упомянутый разнобой в данных.

35H. Seton-Watson, The Russian empire 1801-1917, Oxford, 1967, p. 625.

36Грузинский перевод петиции, сделанный с английской версии текста, опубликован историком-эмигрантом В. Нозадзе в 1939 г. См.: Исторические документы: Петиция грузинского народа на Гаагской мирной конференции 1907 г. Картлоси, орган грузинского интегрального национализма, Париж, 1939, № 16-18, с. 282-284. (На груз яз.)

37В. Черкезишвили, Петиция Грузии международной Гаагской конференции 1907 г., с. 28

38D. M. Lang, A Modern History of the Soviet Georgia, p. 168.

39В. Черкезишвили, Петиция Грузии международной Гаагской конференции 1907 г., с. 28-29.

40Там же, с. 28.

41Там же.

42Там же, с. 29.

43H. Seton-Watson, The Russian empire 1801-1917, p. 663-664.

44R. G. Suny, The Making of the Georgian Nation, Bloomington and Indianapolis, 1994, p. 172.

45R. G. Suny, The Making of the Georgian Nation, p. 173; Г. Ласхишвили, Мемуары (1885-1915). Тбилиси, 1934, с. 233. (На груз. яз.).

46ЦГИАГ. Ф. 94. Оп. 1. Д. 70. Л. 55-55(об).

47Там же, л. 55 (об)-56.

48Там же, л. 56-58.

49Там же, л. 59-59(об).

50Там же, л. 59 (об)-60.

51Там же, л. 22 (об).

52Эту тенденцию справедливо подметил и Дм. Швелидзе. По его словам, несмотря на упомянутый раскол, «отношения между социалистами-федералистами и национал-демократами никогда не были конфронтационными. […] Между ними гораздо больше было общего. Будучи постоянно солидарны с национал-демократами, федералисты поддерживали с ними связь, выступая с общенациональных позиций». См.: Дм. Швелидзе, Возникновение политических партий в Грузии. Федералисты. Тбилиси, 1993, с. 256. (На груз яз.).

53По данным тифлисской жандармерии, в 1905-1906 гг. в состав Федеративного Центрального комитета входили: А. Джорджадзе (председатель), Г. Деканозишвили (товарищ председателя), которого после его отъезда в Европу сменил Гр. Рцхиладзе, М. Адамашвили-Джавахишвили, А. Канчели, И. Бараташвили, К. Кавтарадзе, Я. Гуладзе, С. Пирцхалава, Ш. Дедабришвили, Е. Авалишвили.В 1907 г., после реорганизации партии на второй и третьей конференции, состав Федеративного Центрального комитета выглядел следующим образом: Г. Зданович (председатель), Гр. Рцхиладзе (товарищ председателя), С. Пирцхалава (товарищ председателя), В. Лордкипанидзе, А. Мдивани, А. Джабадари, Г. Ласхишвили, К. Абашидзе, Е. Авалишвили, И. Мчедлишвили. Секретарями комитета были избраны П. Сургуладзе и В. Рцхиладзе. После того, как в связи с созданием Кутаисского комитета партии Г. Зданович и К. Абашидзе вышли из состава Федеративного Центрального комитета, вместо них на место председателя был избран А. Джабадари, а членом, – Я. Гуладзе. См.: Дм. Швелидзе, Возникновение политических партий в Грузии. Федералисты, с. 271-272. К этой информации, однако, следует отнестись с известной осторожностью, так как сведения полностью взяты из доклада агента «Случайный», сделанного им кавказскому районному охранному отделению в августе 1909 г. См.: ГАРФ. Ф. 102. ДПОО 1909. Оп. 239. Д. 202. Л. 41-44. В целом очень содержательный и обширный доклад наиболее информированного агента охранки в партии социалистов-федералистов, грешит, однако, многими фактическими ошибками, а также явно тенденциозной информацией. Наряду с этим следует добавить, что по последним сведениям, полученным «Случайным» к августу 1909 г., Федеративный Центральный комитет состоял из следующих лиц: А. Джабадари (председатель), С. Пирцхалава (товарищ председателя), Я. Гуладзе, Г. Ласхишвили, В. Лордкипанидзе, А. Мдивани, П. Сургуладзе, Е. Авалишвили, В. Рцхиладзе и В. Мусхелишвили. См.: Там же, л. 45.

54H. Seton-Watson, The Russian empire 1801-1917, p. 670.

55Г. Ласхишвили, Мемуары (1885-1915), с. 264-265. (На груз. яз.).

56ЦГИАГ. Ф. 153. Оп. 1. Д. 1835. Л. 4.

57То, что в реальности социалисты-федералисты имели отношение к упомянутому акту, предполагает и Дм. Швелидзе. См.: Дм. Швелидзе, Возникновение политических партий в Грузии. Федералисты, с. 299-302.

58Г. Ласхишвили, Мемуары (1885-1915), с. 246-247.

59H. Seton-Watson, The Russian empire 1801-1917, p. 668.

60Ibidem, p. 669.

61Ibidem

62ЦГИАГ. Ф. 94. Оп. 1. Д. 369. Л. 1; ГАРФ. Ф. 102. ДПОО 1910. Оп. 240. Д. 2479. Л. 3.

63ЦГИАГ. Ф. 94. Оп. 1. Д. 369. Л. 2.

64ГАРФ. Ф. 102. ДПОО 1910. Оп. 240. Д. 2479. Л. 62.

65F. Monstashari, On the Religious Frontier: Tsarist Russia and Islam in the Caucasus, London-New York, 2006, p. 107.

66ЦГИАГ. Ф. 153. Оп. 1. Д. 1835. Л. 11 (об), 18 (об); ГАРФ. Ф. 102. ДПОО 1909. Оп. 239. Д. 202. Л. 174-175; ГАРФ. Ф. 102. ДПОО 1910. Оп. 240. Д. 2479. Л. 13, 16-17, 30-31, 33, 47-48, 58, 64.

67ЦГИАГ. Ф. 153. Оп. 1. Д. 1835. Л. 7 (об.).

68Там же, л. 3 (об).

69ГАРФ. Ф. 102. ДПОО 1910. Оп. 240. Д. 2479. Л. 43.

70Там же, л. 38-38 (об).

71Там же, л. 39.

72Там же, л. 40.

73Там же, л. 40 (об).

74Там же, л. 41.

75Там же, л. 55-55(об).

76Там же, л. 45-45 (об).

77Там же, л. 55 (об).

78ЦГИАГ. Ф. 153. Оп. 1. Д. 1835. Л. 15–15 (об).

79Там же, л. 152-153.

80Г. Ласхишвили, Мемуары (1885-1915), с. 268-273.

81М. Церетели – А. Френуа-Деканозишвили, 20. 11. 1910. Fonds Georges Dekanozichvili. Centre historique des archives nationales. CHAN, carton 345AP/1. По данным кавказского районного охранного отделения, руководители социалистов-федералистов надеялись, что с помощью кампании в европейской печати и привлечения к делу европейских политических деятелей, финнам удастся вынудить Петербург занять более примирительную позицию к вопросу автономии Финляндии. С целью координации действий грузин с финскими эмигрантами и был послан в Европу Михаил Церетели, выехавший туда в мае 1910 г. В сентябре он находился уже в Лондоне. См.: ГАРФ. Ф. 102. ДПОО 1910. Оп. 240. Д. 2479. Л. 70, 92.

82Т. Сахокиа – А. Френуа-Деканозишвили, 20. 11. 1910. Fonds Georges Dekanozichvili. CHAN, carton 345AP/1.

83ГАРФ. Ф. 102. ДПОО 1910. Оп. 240. Д. 2479. Л. 69.

84ЦГИАГ. Ф. 94. Оп. 1. Д. 695. Л. 1.

85Г. Ласхишвили, Мемуары (1885-1915), с. 279.

86ЦГИАГ. Ф. 94. Оп. 1. Д. 695. Л. 1.

87Там же, л. 1-1 (об.).

88Г. Ласхишвили, Мемуары (1885-1915), с. 280.

89ЦГИАГ. Ф. 94. Оп. 1. Д. 695. Л. 3.

90Там же, л. 3 (об.).

91ГАРФ. Ф. 102. ДПОО 1910. Оп. 240. Д. 2479. Л. 103.

92Там же, л. 116.

93Там же, л. 122.

94Там же, л. 133-133 (об.), 144.

95ЦГИАГ. Ф. 153. Оп. 1. Д. 1814. Л. 20-24 (об.), 30-34. По данным агента «Дворянин» от сентября 1909 г., Сургуладзе и директор тифлисской дворянской гимназии А. Мдивани являлись непосредственными инициаторами создания ученических партийных кружков социалистов-федералистов. ГАРФ. Ф. 102. ДПОО 1909. Оп. 239. Д. 202. Л. 72.

96Г. Кереселидзе, Комитет независимости Грузии (1914-1918), с. 151.

97В Нозадзе, События и дела прошедших лет, с. 121.

98ЦГИАГ. Ф. 94. Оп. 1. Д. 695. Л. 1 (об); О. Джанелидзе, Очерки по истории национал-демократической партии Грузии, с. 151-152.

99Г. Кереселидзе, Комитет независимости Грузии (1914-1918), с. 152-153.

Европейская интеграция в коммуникациях двух Президентов Украины: сравнительный анализ

Юрий Рубан

[tekst pierwotnie opublikowano w:/текст первоначально опубликованв: "Nowy Prometeusz" nr 4, październik 2013, ss. 35-44]

В украинской политической коммуникации потеря власти одной политической группой (конгломератом «помаранчевых») и обретение ее другой (В.Януковичем и партией регионов), провозглашается обеими сторонами глубоким разрывом с прошлым. Оппозиция описывает данное событие и последовавшее за ним монопольное сосредоточение власти в руках Президента В.Януковича, как «оккупацию» и «узурпацию». Власть отвечает на это – тотальной критикой всех действий предшественников, описывая их правление в категориях «руины» и «хаоса». 

Разумеется, обращение к такой лексике диктуется желанием мобилизовать своих сторонников. Но никакое богатство метафор не может скрыть «родство душ», по крайней мере, в экономической сфере. Здесь сохраняются старые подходы и проблемы, значимых реформ не произошло.

Президент Европейского банка реконструкции и развития С.Чукрабарти в марте 2013 года констатировал ухудшение инвестиционного климата в Украине и все более частые жалобы инвесторов на действия налоговой и таможенной служб, а также судебной системы1. Ключевая причина такого ухудшения – коррупция. По ее уровню Украина занимает 144 место из 176 в рейтинге Transparency International, пребывая в одной группе с Камеруном, Конго и Сирией2.

За отсутствие реформ приходит расплата. Короткий период послекризисного экономического восстановления 2010-2011 годов сменился во второй половине 2012 года новым падением, которое продолжается и в 2013 году.

Ситуацию вынужден как-то объяснять сам Президент Украины В.Янукович: «Уже на начальных стадиях украинские преобразования натолкнулись на препятствия, которые сегодня реально угрожают торможением процесса глубинного обновления всех сфер жизни общества и приводят к обесцениванию уже достигнутых результатов. Главными среди них оказались инерция и сопротивление коррумпированной бюрократии»3. Итак, виновные названы, хотя «глубинного обновления» не произошло.

Но есть сфера, где радикальный разрыв с политикой предшественников действительно состоялся. Харьковские соглашения, продлившие сроки пребывания Черноморского флота Российской Федерации на украинской территории, а также фиксация внеблокового статуса Украины в Законе «Об основах внутренней и внешней политики» резко изменили международные позиции Украинского государства. Оно «выпало» из системы, которая гарантирует безопасность государств ЕС.

Произошло фундаментальное изменение всей системы внешнеполитических координат. Но вот что интересно: тема европейского выбора Украины, продолжения курса европейской интеграции продолжает звучать в выступлениях представителей власти. Эксперты предлагают этому рациональные объяснения, первое среди которых – опасность окончательной потери субъектности в международных отношениях, после чего неминуемо последует потеря контроля над экономической политикой и собственностью в пользу российского бизнеса. Понимая разницу в весовых категориях, украинский бизнес и власть, которая его представляет, опасаются передела.

Это одно из объяснений неготовности нынешней украинской власти отказаться от сближения с ЕС. Важно и то, что тема европейского выбора находит существенную поддержку в украинском обществе. Оно продолжает ориентироваться именно на европейские ориентиры в своей надежде на политическую и экономическую модернизацию страны. Представители политических сил не могут игнорировать этого предпочтения, евроинтеграционную риторику можно найти во многих выступлениях. Проблема в том, что европейская интеграция, превращаясь из риторики в политику, неминуемо затрагивает интересы влиятельных групп.

К примеру, олигархические группы вполне устраивает нынешняя институциональная слабость государства, позволяющая им монополизировать доступ к его ресурсам и возможностям. Сложно представить себе их интерес, например, к разделению власти и бизнеса в соответствии с европейскими стандартами, да еще и к появлению Еврокомиссии в качестве активного контролера за соблюдением этих стандартов.

Существенным является и российское влияние. Было время, когда Российская Федерация не рассматривала расширение ЕС и НАТО на восток в качестве угроз своим ключевым национальным интересам (и не имела ресурсов для того, чтобы этому расширению противостоять). Но сейчас Москва рассматривает Украину как поле геополитической борьбы за сферы влияния. Северный сосед использует все свои возможности, от цены на газ до влияния в информационном пространстве, для изменения вектора интеграции.

Очевидно, что хотя бы в силу этих факторов нынешняя украинская ситуация отличается от польской или чешской в начале 1990-х годов, где и в политической среде, и в обществе доминировало представление о жизненной необходимости европейской и евроатлантической интеграции. При этом ЕС и США рассматривали интеграцию Центральной и Восточной Европы как приоритетное направление своей политики и сосредотачивали достаточно ресурсов для ее поддержки.

Сегодня внутренняя и внешняя ситуация в Украине другая. Европейская интеграция является полем столкновения различных интересов, она превратилась в политическую проблему и вокруг нее продолжается острая политическая борьба.

В рамках этой статьи будет продемонстрировано, что отсутствие в политической коммуникации Президентов Украины евроинтеграции как политической проблемы препятствует реализации продекларированного европейского выбора. Для решения проблемы европейской интеграции требуется формирование новой коммуникации, предусматривающей политическую оценку проблемы и поиск путей ее решения в украинских реалиях.

Президентская политическая коммуникация была выбрана для анализа по той причине, что в украинских условиях именно Президент является стратегическим актором на поле политики, т.е. обладает властью, материальными и символическими ресурсами, способными изменять политическое пространство.

Сосредоточение в руках Президента огромных и практически бесконтрольных полномочий после возвращения к Конституции 1996 года плюс его способность сохранять политическую монолитность правящей группы превращают его в суперстратегического актора. Поэтому именно в его выступлениях стоит поискать ключевые сообщения, представляющие украинскую политику на европейском направлении.

С этой целью рассмотрим выступление в парламенте Президента В.Януковича при представлении им Послания к Верховному Совету Украины «О внешнем и внутреннем положении Украины в 2011 году»4.

Параллельно рассмотрим обращение Президента В.Ющенко в связи с представлением Послания к Верховному Совету Украины «О внешнем и внутреннем положении Украины в 2005 году»5, состоявшемся в феврале 2006 года.

Перед рассмотрением стоит сделать несколько замечаний, обосновывающих этот выбор.

В украинской политической традиции тексты упомянутых Посланий представляют собой научные публикации, подготовленные группами ученых и экспертов. Организовывает их работу Национальный институт стратегических исследований при Президенте Украины. Сама форма представления содержащихся в них результатов предоставляет очень ограниченные возможности для непосредственного использования в политической коммуникации. В выступлениях Президентов при представлении Посланий в парламенте озвучиваются лишь главные выводы. Но именно в выступлениях Глав государства присутствуют важные политические акценты. Для исследования политической коммуникации интересны именно они.

Важно, что оба выступления состоялись в рамках осуществления Президентами Украины своих конституционных полномочий (Конституция Украины, ст.106, п.2). Эта конституционная прерогатива не только предусматривает коммуникацию политики Главы государства, но и открывает для этого уникальные возможности как с точки зрения масштабности взгляда на страну и мир, так и «качества» аудитории. Выступления Президента слушают и изучают не только депутаты парламента, но и эксперты, дипломаты.

Но еще важнее то, что согласно норме, установленной Указом Президента Украины еще в 1997 году6, текст послания приобретает силу официального документа. Его положения должны учитываться в работе Кабинета Министров, министерств и других органов исполнительной власти. В связи с изменениями Основного Закона эта норма потеряла силу, но была восстановлена после отмены конституционной реформы. Президент В.Янукович даже существенно усилил ее. В положениях об органах исполнительной власти появились нормы о том, что они «в своей деятельности руководствуются Конституцией и Законами Украины, актами и поручениями Президента Украины, ежегодным Посланием Президента Украины к Верховному Совету о внутреннем и внешнем положении Украины»7. Таким образом, Послание должно превратиться в дополнительный инструмент стратегического актора.

Кроме того, оба выступления подобны по объему и композиции, схожими были и сроки на политических календарях – оба выступления прозвучали через год после вступления на президентский пост.

Да и выбор среди имеющихся выступлений, сопровождающих Послания, небольшой. В.Ющенко в силу различных причин лишь два раза сопроводил свое ежегодное Послание выступлением в парламенте. Второе его выступление в 2009 году было скорее подведением итогов, чем формированием политики. А В.Янукович в 2012 году лишь сопроводил текст ежегодного Послания письменным предисловием, в котором евроинтеграция косвенно упоминается два раза. Говорится об «Украине, которая движется навстречу Европе», и о том, что «Украина уверенно движется путем глубокой модернизации, утверждается как развитое цивилизованное европейское государство»8. Как говорили древние, sapienti sat, то есть «разумному достаточно».

Теперь обратимся к самим текстам.

Из выступления Президента В.Ющенко: «Следующие шаги Украины в сфере европейской интеграции продиктованы, в первую очередь, национальными интересами. Это создание зоны свободной торговли с ЕС в 2007 году, заключение Европейского соглашения об ассоциации в 2008 году. Затем, после выполнения Копенгагенских критериев вступления в ЕС, обретение полноправного членства в ЕС»9.

Из выступления Президента В.Януковича: «Фундаментальной составляющей концепции национального прагматизма является стратегия европейской интеграции Украины. Сегодня Украина ведет активный переговорный процесс относительно Соглашения об ассоциации. Подписание этого Соглашения создаст предпосылки для полноценной интеграции Украины в европейское экономическое, социальное, культурное и правовое пространство. Уже в этом году мы стремимся путем компромисса преодолеть разногласия в позициях и выйти на окончательное подписание Соглашения об ассоциации и создания Зоны свободной торговли… В 2010 году Украина и ЕС сделали качественный шаг вперед в сфере безвизового диалога. В ходе Саммита Украина – ЕС было объявлено о предоставлении Украине Плана действий по либерализации визового режима. Для дальнейшего продвижения к безвизовому режиму с ЕС в 2011 году мы должны выполнить ряд технических заданий. В частности, в сферах безопасности документов, миграции, охраны общественного порядка. Убежден, что к концу года мы это сделаем»10.

Разумеется, два выступления происходили в разных внешне- и внутриполитических контекстах. Оптимистические, на грани романтики, планы 2006 года резко отличаются от прагматизма года 2011, подчеркнутого формальными оборотами речи. Но оптимизм одного и прагматизм другого имеют нечто общее. Оба обращения не касаются проблемных вопросов европейской интеграции, возникающих вследствие расхождения интересов тех или иных общественных групп.

И первая, и вторая коммуникации говорят о европейской интеграции как о феномене, продиктованном национальными интересами. А национальный интерес предлагается понимать как некий консенсус.

Действительно, на уровне обыденных рассуждений такой консенсус возможен, никто не против того, чтобы «жить как в Европе». Но как только в политическую коммуникацию входит неизбежный выбор, например между интеграцией в ЕС и Таможенным союзом с Россией, согласие испаряется. Об этом свидетельствуют результаты практически всех социологических опросов11.

Легче всего объяснить это явление вариациями на тему «ложного сознания» – непониманием либо недостатком информации. В украинской политической коммуникации постоянно звучат голоса сторонников такого подхода. Утверждается, что необходимо посвятить объяснениям национального интереса больше человеко-часов на ТВ, найти убедительные аргументы, привести впечатляющие цифры – и половина граждан Украины сменит свои взгляды.

Опыт многих лет свидетельствует, что этого не происходит. «Национальный интерес» распадается на весомые интересы различных, отнюдь не маргинальных групп. А упомянутое выше признание Президента В.Януковича о существовании препятствий даже в условиях его всевластия, свидетельствуют об умении этих групп свои интересы защищать.

Европейская интеграция в Украине – это лишь еще один пример невозможности политики без конфликта интересов. Но еще Макиавелли был категоричен в своем понимании благотворности такого рода конфликтов: «Я утверждаю, что осуждающие столкновения между Знатью и Плебсом порицают, по-моему, то самое, что было главной причиной сохранения в Риме свободы…и что все законы, принимавшиеся во имя свободы, порождались разногласиями между народом и грандами»12.

Демократия означает способность общества поддерживать политический компромисс между конфликтными позициями, которые не допускают развязки путем убеждения одной из сторон силой рациональных аргументов. В невозможности научного решения политических проблем состоит причина несбыточности всех «научно обоснованных» мечтаний о постполитической
гармонии – от марксистского «прыжка из царства необходимости в царство свободы» до либерального «конца истории».

Европейская интеграция стала политической проблемой в Украине, ибо ее осуществление, как уже говорилось выше, затрагивает многие интересы внутри и вне страны.

Для демократического решения любой политической проблемы политическая коммуникация должна исходить из наличия разных позиций и стимулировать компромисс. Вместо этого Президент В.Ющенко говорит о евроинтеграции как о неминуемой судьбе: «Украине суждено стать основой интеграционных процессов в регионе Центрально-Восточной Европы»13. Президент В.Янукович вроде бы и говорит о евроинтеграции в категориях выбора, который надлежит сделать обществу. Но проблематику выбора не обозначает, более того, говорит о возможности единодушного выбора всех: «Будущее Украины как процветающего европейского государства зависит, в первую очередь, от всех нас»14.

Такой способ представления евроинтеграции дает возможность не отвечать на вопрос о причинах ее торможения. Препятствия выносятся куда-то вовне, в Брюссель, Москву или любую другую столицу. Там выдвигаются какието требования, там источник разногласий, которые благодаря усилиям власти будут преодолены. А если к этому добавить нехитрую подмену политики географией и лишний раз подчеркнуть, что Украина – это европейское государство, то проблема препятствий как бы исчезает. И даже не очень бросается в глаза тот факт, что все те же планы дальнейших действий (соглашение об ассоциации, зона свободной торговли, безвизовый режим), повторяются с интервалом в пять лет.

Низкие, вплоть до временных остановок и даже поворотов вспять, темпы евроинтеграции свидетельствуют о политическом противостоянии вокруг этого вопроса. Замалчивание конфликта вместо обозначения сторон политической борьбы и их интересов свидетельствует о продолжающемся, несмотря на смену персоналий, нежелании осуществить политическую мобилизацию в пользу
ее осуществления. Доминирует установка на временные союзы элит и нежелание связывать себе руки определенностью позиции. Из-за этого не приходится удивляться амбивалентности общественного мнения. Политическая коммуникация власти не дает ему оснований для осмысленного выбора/компромисса.

Интересно сравнить и другие тезисы двух выступлений, косвенно (а иногда и прямо) связанные с темой евроинтеграции. В частности, стоит обратить внимание на тезисы, призывающие к неким прорывам.

Президент В.Ющенко утверждает: «Путь к экономическому процветанию, который Европа прошла за сотни лет, мы должны пройти за пять-семь лет, максимум десять. Украина может состояться, как полноценное государство, лишь совершив экономический прыжок. Она может принять этот вызов и стать местом формирования новых моделей экономического развития. Но это уже проблема политической элиты»15.

Здесь Европа выступает как ориентир в экономической политике. Акцент делается на ответственность политической элиты за осуществление «экономического прыжка», а не на готовности общества к реализации никак не обозначенных «новых моделей экономического развития». Между тем, кризисное развитие ЕС в 2008-2013 годах многие авторитетные представители политической науки связывают именно с элитизмом той фазы европейского проекта, которая началась в Маастрихте. В публикациях причиной кризиса все чаще называют «демократический дефицит»16.

Президент В.Янукович тоже говорит о необходимости коренного изменения ситуации: «Наша задача – вытянуть Украину из исторической «ямы» переходного периода, в которую она попала вследствие постоянных кризисов, вследствие борьбы за власть и собственность… Украина – сильное и амбициозное государство. Настало время проявить украинский характер, доказать себе и миру, что Украина – это страна-лидер»17. Здесь указание на борьбу за власть в качестве причины попадания в «яму» вызывает некоторое недоумение. Ведь эта борьба и есть политика. Вместо определения ответственности главных участников борьбы, тех групп, которые боролись за власть и деньги (и добились их!), предлагается возложить вину за провал на политику в целом.

Коммуникацию Президента адресат может понять как обещание остановить борьбу за власть, по крайней мере, публичную. Но как тогда быть с демократией и с ее европейским опытом борьбы, противостояний, частых выборов и смен правительств? Ведь именно такая европейская демократия позволила создать welfare state, социальное государство, цель и смысл европейской интеграции Украины. Именно продолжение этой борьбы в условиях кризиса дает надежду на сохранение этого уникального государства.

Итак, в двух коммуникациях разрывается единство демократии, рыночной экономики и социального государства. Закладывается противоречие – ведь именно создание и успешное поддержание этого единства представляет собой сердцевину европейского опыта, который Украина хочет воспринять в форме интеграции в ЕС. Противоречие закрывает путь к использованию этого опыта, вынуждает предлагать директивы типа «совершить прыжок» или «проявить характер».

Экономические рецепты в двух выступлениях также схожи.

Президент В.Ющенко так видит решение проблем: «Интеграция в мировое экономическое пространство требует повышения доли инновационной продукции и увеличения объемов предоставления высокотехнологических услуг. Наша задача – использовать свой научный потенциал, стать вровень с развитыми странами. Для этого мы должны больше вкладывать в человеческие ресурсы, повышение их квалификации, в исследования и разработки новых технологий»18.

Через пять лет Президент В.Янукович практически повторяет то же: «На что мы можем опираться в планах модернизации? В первую очередь, остается незадействованным промышленно-индустриальный и научный потенциал нашей страны… Украина сегодня нуждается в качественно новой модели экономики, в основе которой высокая производительность труда и эффективность производств, активные инвестиции во внедрение технологических инноваций, благоприятный деловой климат для предпринимательской деятельности граждан»19.

Общим в двух коммуникациях является акцент на поисках собственного плана модернизации, который описывается в чрезвычайно обобщенных категориях: инновации, высокие технологии, инвестиции. Интеграция в европейские рынки, например, расширение на Украину опыта европейской кооперации в сферах науки и высоких технологий, даже не предлагаются в качестве инструментов. Украинская власть в лице двух Президентов ищет собственную траекторию модернизации, которая, тем не менее, должна создать экономику, интегрированную с европейской.

В этом состоит украинская особенность. Ведь для интеграции экономик стран Центральной и Восточной Европы в свое время в ходе очень сложных переговоров были подготовлены детально разработанные, объемом в десятки тысяч страниц, правила перехода (acquis communautaire). Использование такого рода «чертежей» обеспечило, хотя и не без проблем, интеграцию стран-кандидатов в единое европейское экономическое пространство. Но в Украине предложение о подготовке подобного документа, позволяющего совершить переход от благих пожеланий к реальной экономической политике, никогда не ставилось в повестку дня.

Итак, рассмотренная выше «техника» коммуникации позволяет стратегическим акторам, независимо от смен власти, внешне- и внутриполитического положения Украины, представлять евроинтеграцию как цель своей политики. При этом Президенты не связывают свою политику с конкретными ориентирами европейской демократии или социального государства. Сколько это может продолжаться? Скорее всего, ответ на этот вопрос связан с подписанием Соглашения об ассоциации с ЕС.

В коммуникациях двух Президентов это соглашение много раз упоминалось. Со второй половины 2012 года оно стало центральной темой всех сообщений на тему евроинтеграции. В СМИ самым подробным образом обсуждались все перипетии вокруг подготовки и парафирования его текста. Впрочем, сам проект Соглашения на украинском языке официально до сих пор не представлен для ознакомления. Это демонстрирует, что власть далеко не уверена в единодушном понимании влиятельными силами евроинтеграции как национального интереса.

Теперь на первый план вышли дискуссии вокруг выполнения/невыполнения выдвинутых Евросоюзом перед Украиной условий для его подписания в ноябре 2013 года.

Но подписание, несмотря на его важное символическое значение, немногого будет стоить без реализации. Хотелось бы напомнить историю Соглашения о партнерстве и сотрудничестве Украина-ЕС. Много надежд, связанных с его подписанием в 1993 году и последующей ратификацией, сменились разочарованиями. Этот опыт не должен быть забыт.

Независимо от подписания любых соглашений, проблема консолидации общества вокруг выполнения задач евроинтеграции не потеряет свою актуальность. Для ее решения нужны очерчивание интересов и предложения возможных компромиссов. В этом и состоит прагматика, апелляция к здравому смыслу, представление ему наглядных евроинтеграционных результатов вместо пафосных деклараций. Выстроенная в соответствии с этими целями политическая коммуникация может не просто представить такие результаты, но и стать инструментом их достижения.

Юрий Рубан – политолог, директор Национального института стратегических исследований при Президенте Украины (2005-2010), президент благотворительного фонда «Велыка Родына», г.Киев.

1Режим доступа http://dt.ua/ECONOMICS/yevropeyski-bankiri-konstatuvali-pogirshennyainvestklimatu-v-ukrayini.html

2Режим доступа http://cpi.transparency.org/cpi2012/results/

3Вступне слово Президента України Віктора Януковича до щорічного послання до Верховної Ради про внутрішнє і зовнішнє становище України//Президент України Віктор Янукович. Офіційне інтернет-представництво. Режим доступа: http://www.president.gov.ua/news/24670.html

4Виступ Президента УкраїниВіктораЯнуковича ізщорічнимпосланням до Верховної Ради України // Президент України Віктор Янукович. Офіційнеінтернетпредставництво. Режим доступа: http://www.president.gov.ua/news/19736.html

5Послання Президента Українидо ВерховноїРади Українипро внутрішнєізовнішнєстановище Україниу 2005 році Офіційневидання. –К.: Інформаційновидавничий центр Держкомстату України 2005.- 182с.

6См. пункт 5 Указа Президента Украины от 9 апреля 1997 года №314/97, режим доступа http://zakon4.rada.gov.ua/laws/show/314/97

7Президент УкраїниВікторЯнукович. Офіційнеінтернетпредставництво. Режим доступа: http:// www.president.gov.ua/documents/15534.html, http://www.president.gov.ua/documents/15318.html

8Вступне слово Президента УкраїниВіктораЯнуковича до щорічногопослання до Верховної Ради про внутрішнєізовнішнєстановище України/ Президент УкраїниВікторЯнукович. Офіційне інтернетпредставництво. Режим доступа: http://www.president.gov.ua/news/24670.html

9Послання Президента Українидо ВерховноїРади Українипро внутрішнєізовнішнєстановище Україниу 2005 році Офіційневидання. –К.: Інформаційновидавничий центр Держкомстату України 2005.- с.9.

10Виступ Президента УкраїниВіктораЯнуковича ізщорічнимпосланням до ВерховноїРади України // Президент УкраїниВікторЯнукович. Офіційнеінтернетпредставництво. Режим доступа: http://www.president.gov.ua/news/19736.html

11Опросы на эту тему Центра Разумкова, режим доступа http://www.razumkov.org.ua/ukr/poll.php?poll_id=865, а также Киевского международного института социологии, режим доступа http://kiis.com.ua/materials/pr/20130321_ForAff /foreign_aff airs.pdf

12Макиавелли Н. Рассуждение о первой декаде Тита Ливия/ Николо Макиавелли. Сочинения [пер. Р.Хлодовского].- СПб: Кристалл, 1998. –с.132.

13Послання Президента Українидо ВерховноїРади Українипро внутрішнєізовнішнєстановище Україниу 2005 році Офіційневидання. –К.: Інформаційновидавничий центр Держкомстату України 2005.- с.6.

14Виступ Президента УкраїниВіктораЯнуковича ізщорічнимпосланням до ВерховноїРади України // Президент УкраїниВікторЯнукович. Офіційнеінтернетпредставництво. Режим доступа: http://www.president.gov.ua/news/19736.html

15Послання Президента Українидо ВерховноїРади Українипро внутрішнєізовнішнєстановище Україниу 2005 році Офіційневидання. –К.: Інформаційновидавничий центр Держ-комстату України 2005.- с.4.

16Moravcsik A. In defense of the “democratic defi cit”: Reassessing the legitimacy of the European Union // Journal of Common Market Studies. Vol. 40. № 4. P. 603-634.; Emmanouilidis J., Sratulat C. Implementing Lisbon: narrowing the EU’s ‘democratic defi cit’ // EPC Policy brief. March 2010. P. 3. ; Follesdal A., Hix S. Why there is a democratic deficit in the EU: A response to Majone and Moravcsik // Journal of Common Market Studies. Vol. 44. № 3. 2006. P. 533-562.

17Виступ Президента УкраїниВіктораЯнуковича ізщорічнимпосланням до ВерховноїРади України // Президент УкраїниВікторЯнукович. Офіційнеінтернетпредставництво. Режим доступа: http://www.president.gov.ua/news/19736.html

18Послання Президента Українидо ВерховноїРади Українипро внутрішнєізовнішнєстано-вище Україниу 2005 році Офіційневидання. –К.: Інформаційновидавничий центр Держ-комстату України 2005.- с.9.

19Виступ Президента УкраїниВіктораЯнуковича ізщорічнимпосланням до ВерховноїРади України // Президент УкраїниВікторЯнукович. Офіційнеінтернетпредставництво. Режим доступа: http://www.president.gov.ua/news/19736.html

Из жизни постсоветских мусульман в России (по материалам прессы) Часть II

Салават Исхаков

[tekst pierwotnie opublikowano w:/текст первоначально опубликован в: "Nowy Prometeusz" nr 4, październik 2013, ss. 11-19]

Каков он — мусульманин в России сегодня?
По одним оценкам, на 2002 г., только в Москве и Московской области проживало от 1 до 1,5 млн. мусульман. В Москве проживают представители практически всех мусульманских этносов Российской Федерации и СНГ, а также представители многих крупных и малых мусульманских народов, живущих за пределами бывшего Советского Союза1. Мусульманское происхождение имеет для них значение. Об этом свидетельствует, к примеру, интервью известного футболиста Р. Дасаева, татарина по этническому происхождению.

Журналист: Ринат, какое место занимает религия в вашей жизни?

Дасаев: Я бы сказал, основное, поскольку я никогда не скрывал, что мусульманин. Может быть, не всегда удается придерживаться всех правил и норм ислама, например, побывать и помолиться в мечети, но в сердце религия моих предков на первом месте. Вы, наверное, видели, как некоторые игроки, выходя на поле, крестятся. Так вот, я, занимая место у собственных ворот, тихо говорил «Бисмилла ир-рахман ир-рахим».

Журналист: И в советское время?

Дасаев: Ну да. Именно в советское время, ведь этот период и выпал на мою спортивную долю!

Журналист: Ринат, что вы скажете про исламофобию, развернувшуюся на страницах отечественных газет и телевидения?

Дасаев: Да не стоит на них обращать внимания. Сегодня в абсолютном большинстве журналисты, рассказывающие про мусульманскую религию, не знают о ней ровным счетом ничего…2. И это являлось одной из причин все усиливающегося межрелигиозного противостояния.

Несмотря на обилие исламоведческой литературы, уровень российского исламоведения, как признавали, к примеру, участники международной конференции «Исламская культура в Волго-Уральском регионе», которая проходила в Казани в июне 2001 г. и собрала около 200 ученых из 11 стран мира, выявил тревожную для России тенденцию: ключевые вопросы, в частности, татарского духовного наследия постепенно переходят в руки западных ученых. В результате, как отметил директор Института тюркских исследований проф. Н. Девлет (Турция), получается такая картина: источники находятся в Казани, а наиболее серьезные, глубокие исследования по ним — на Западе3. А каковы были результаты изучения современной духовности российских мусульман?

С целью выявления обобщенного портрета современных московских мусульман, их личных и общественных предпочтений, а также отношения к происходящим в мире и в стране политическим и иным событиям в столице стали предприниматься попытки их социологического изучения. В частности, проведенный Д.А. Халтуриной (Институт Африки РАН) в ходе написания кандидатской диссертации социологический опрос почти тысячи прихожан трех московских мечетей привел ее к таким результатам. В предложенной этим антропологом и социологом подробной анкете прихожанам предлагалось ответить на целый ряд вопросов, в том числе на такой: «Хотели бы Вы жить в государстве, основанном на принципах шариата?». В качестве ответа на вопрос были предложены следующие варианты: 1) «да, хотел(а) бы», 2) «я и так живу в соответствии с шариатом», 3) «если ты не нарушаешь законов страны и не преступаешь моральные принципы, то нет разницы, в каком государстве жить», и 4) «нет, никогда». Большинство опрошенных (57,1%) выбрали первый вариант, 14% — второй вариант, 26,7% — третий вариант и 2,2% — четвертый вариант4. По мнению этого исследователя, выбор первого варианта обусловлен не только религиозными соображениями, но и неприятием окружающей их социокультурной реальности.

Представления о шариате, по мнению Халтуриной, у прихожан этих московских мечетей довольно размытые. Среди тех, кто указал «я и так живу в соответствии с шариатом» около половины (49,2%) не встают регулярно на утренний намаз, в том числе иногда пропускают утренний намаз — 15,9%, часто пропускают — 5,6%, вообще не молятся по утрам — 7,1% опрошенных. Примерно треть тех, кто считает, что живет в соответствии с шариатом, молится реже пяти раз в день, а 15% молятся реже, чем раз в день. Есть основания полагать, что в данном случае, делает Халтурина вывод, имеем дело с «мифом о шариате»5.

Информационно-аналитический центр Совета муфтиев России почти одновременно провел опрос прихожан тех же московских мечетей, но только не всех трех, а двух, и пришел к выводу о высокой степени религиозного самосознания московских мусульман. Вопросы «Всегда ли Вы встаете на утренний намаз?», «Как часто Вы молитесь?» и «Соблюдаете ли вы пост Рамадан?» выявили, что подавляющее большинство респондентов (85%-87%) строго следуют предписанным шариатом требованиям. В отношении к немусульманам доминирует толерантный или, реже, нейтральный подход. Около 70% опрошенных ответили, что к немусульманам они относятся хорошо и часто имеют с ними дружеские отношения. 25% считают, что разницы между мусульманами и немусульманами нет: все люди равны. Лишь 1,5 % или относятся к иноверцев отрицательно6.

Таким образом, данные, собранные Халтуриной, привели ее к выводу, что московские мусульмане, регулярно посещающие мечети, имеют довольно размытые
представления о шариате, а аналитики из Совета муфтиев России полагают, что опрос показал высокую степень их религиозного сознания. Налицо явное расхождение в этих выводах, что показывает чрезвычайную сложность при определении степени религиозности мусульман по каким-либо формальным показателям.

Какие результаты давали опросы духовных лиц? В частности, в ходе опроса 38 представителей мусульманского духовенства Башкортостана, проведенного социологом Р. Галлямовым (Уфа) в 2004 г., на вопрос о состоянии исламской религии в современном российском обществе, свыше 90% опрошенных ответили, что «движение вперед есть», что «динамика есть, перспектива есть», при этом почти 30% мулл считают, что «ислам развивается медленнее, так как православной конфессии большую помощь оказывает государство»7. О чем конкретно идет речь?

Встречаясь с премьер-министром РФ В.В. Путиным в сентябре 1999 г., председатель ДУМЦЕР Гайнутдин констатировал: «Все время мы видим и слышим, как нам представляют русскую православную церковь как главенствующую религию, все время подчеркивают, что Россия — православная страна. Это в корне неправильно. Если такой подход будет и в дальнейшем, безусловно, мусульмане будут недовольны и, тем самым, мы покажем, что российское государство недостаточно уделяет внимания, уважения к проблемам мусульман… Если наши рядовые верующие почувствуют, что наши духовные лидеры имеют авторитет, уважение со стороны президента и правительства то, тогда возрастет авторитет духовного лица среди своих верующих, прихожан, и тогда его слово, его влияние будет сильнее. Тогда будет поднят авторитет мусульман и государство будет в выигрыше…

Сейчас мы можем сказать, что, к сожалению, государство не уделяет должного внимания к проблемам мусульман и, одна из причин того, что мы видим на Северном Кавказе — это отсутствие правильной политики по отношению к народам. Это вызывает кризис. Люди видят, что спасение из кризиса есть ислам. Они становятся более религиозными. Они не доверяют руководству своих республик, они не доверяют действиям федерального центра. Они ищут другие пути. А другие пути могут привести к крайностям»8, т.е. к радикальным настроениям, которые, таким образом, были следствием прежде всего действий власти и ее представителей.

Характеризуя в 2002 г. прошедшее десятилетие для развития ислама в России, Гайнутдин оценил свою работу в сравнении с тем, что было при советской власти: «…Количественно мы добились больших успехов. Это строительство новых мечетей, создание и регистрация множества мусульманских учебных заведений. Если во время Советского Союза на территории Российской Федерации не было ни одного мусульманского учебного заведения, где бы готовили священнослужителей ислама, то сегодня в Министерстве юстиции РФ мы зарегистрировали 114 мусульманских учебных заведений. Мы создали несколько высших исламских учебных заведений, работают средние учебные заведения мусульман. А мечетей сегодня на территории РФ насчитывается около шести тысяч. Это достаточно высокий показатель, тем более что в Советском Союзе на территории России было всего около 135 мечетей. Особо хочется отметить, что с получением религиозной свободы мы смогли создать при каждой мечети курсы по изучению ислама, открыть воскресные школы, то есть начать просвещение нашего мусульманского населения, особенно детей и молодежи. Сегодня мы видим, что в мечетях преобладает молодежь, она очень активна… Издается религиозная литература, выпускаются газеты, создаются радио- и телевизионные программы о жизни и деятельности мусульманских организаций и в целом о жизни мусульман страны».

При этом муфтий признал, что в финансовом отношении существует «неравное отношение» мусульманской и православной конфессий перед законом, перед государством. «Если мы хотим, чтобы в России… не возникали радикальные настроения… государство должно заботиться о том, чтобы таких настроений среди мусульман не было. Не должно быть поводов для выражения мусульманами недовольства, что одной религии оказывается помощь, а исламу нет никакой поддержки, что нет у мусульманских организаций средств, многие мечети не могут платить за коммунальные услуги и заработную плату тем, кто работает в мечети: имаму, охраннику, уборщице и т.д. Если так будет продолжаться, могут измениться настроения у мусульман…»9.

А эти изменения уже давно происходили не только на Северном Кавказе, о чем свидетельствует, в частности, тот факт, что во многих населенных пунктах Урала и Поволжья, сложилась, по словам Р. Галлямова, парадоксальная ситуация, когда, по выражению одного из опрошенных им мулл, храмов «настроили», а верующих «нет, мечети пустуют»10. Результаты работы мусульманского духовенства, как прямо было сказано на съезде Народно-демократической партии «Ватан» («Родина»), проходившем в Москве в феврале 1992 г., оставляют желать лучшего. Мечети охватывают лишь малый процент мусульман, в основном преклонного возраста11.

Что же было более важным для других социальных групп мусульманского населения? «…До сих пор, — с возмущением писал в 1999 г., к примеру, один уфимский татарин, — нет по России татарского радио и телевидения, татарской газеты, практически нет национальных татарских школ и культурных заведений»12. В той же Москве действует три мечети, отмечалось в 1997 г. в московской татарской газете, но при этом в столице «нет ни одной татарской школы, нет татарского издательства, нет татарского радио и телевидения, татарского театра. Если взять Казань, то аналогичные организации для русских существуют и развиваются»13. Проведенный весной 2001 г. в Москве опрос общественного мнения однозначно показывал, что многочисленное татарское населения требует открыть детские сады и школы с татарским этнокультурным компонентом воспитания и обучения, которые располагались бы достаточно близко от места проживания14. Отсутствие таких дошкольных и школьных образовательных заведений является одной из острых проблем духовной жизни мусульман не только в крупных городах России. Именно проблемы образования, в особенности школьного, и культуры были главными для современных российских мусульман.

Выход из кризиса – культурно-национальная автономия?
Неудовлетворенность решением духовных и культурно-религиозных проблем жизни российских мусульман привела к возрождению идеи культурно-национальной автономии, которая вновь встала в качестве одной из значимых в духовной жизни для значительной части мусульман России, живущих вне Дагестана, Башкортостана, Северного Кавказа и Татарстана.

Закон «О национально-культурной автономии» (НКА), чрезвычайно важный для проживающих на территории Российской Федерации народов, был принят в 1996 г. и стал стержнем, вокруг которого сосредоточилась общественная жизнь представителей разных национальностей. Этот закон создал возможность реализации национально-культурных потребностей в отсутствие национально-территориальных образований. За эти годы по стране была создана структура национально-культурных автономий из местных, региональных и федеральных. После принятия этого закона, определившего НКА как форму общественного самоуправления и как структуру взаимодействия этносов с государством, российские татары практически первыми в стране приступили к формированию своей НКА. В 1997 г., к ее 80-летию в московской газете были опубликованы «Основы национально-культурной автономии», принятые в августе 1917 г. в Казани. При этом отмечалось, что «вот пришло новое время для реализации его в новых условиях России»15.

Первая конференция Федеральной национально-культурной автономии татар (ФНКАТ) была проведена в мае 1998 г. по инициативе четырех региональных НКА и исполкома Всемирного конгресса татар. На ней был принят устав, сформирован Совет, председателем которого был избран И.Р. Тагиров, который возглавлял его в течение четырех первых лет становления федеральной автономии. К 2003 г. в РФ действовало более 200 местных, 17 региональных татарских НКА, объединенных в ФНКАТ, Совет которой располагается в Казани. К 2007 г. региональные НКА татар были созданы в 25 регионах компактного проживания татар, за исключением Астраханской и Челябинской областей16. Региональная татарская национально-культурная автономия (РТНКА) , существующая, в частности, в Москве с 1998 г., была возглавлена тогдашним руководителем Центра военно-патриотического и гражданского воспитания Департамента образования правительства Москвы генерал-полковником в отставке Р.С. Акчуриным, бывшим командующим зенитными и ракетными войсками СССР. Эта РТНКА постепенно объединила существующие в административных округах Москвы 10 местных НКА, зарегистрированных в каждом административном округе столицы и в Зеленограде17.

Отвечая на вопрос журналиста о том, как работает в Москве закон о НКА, Акчурин заявил достаточно откровенно: «Скользкий этот закон. Взять финансовое обеспечение – самое больное место. Там сказано, что автономия должна существовать за счет спонсоров. И тут же, как бы между прочим, и за счет государства. Но государство взяло на себя только проведение сабантуя. Ну, еще аренду залов финансирует. А вот найти деньги на текущую работу — огромная проблема».

Журналист: Не кажется ли вам, что в результате вся работа татарских автономий сводится только к культурным мероприятиям?

Акчурин: Наверное, это естественно. Мы любыми средствами должны поддержать в людях хотя бы это, чтобы сохранить язык, любовь к литературе, искусству… Настолько сложно работать! …Практически все делается на голом энтузиазме. У меня нет ничего, кроме огромного груза обязанностей. И у автономии — тоже. Я никогда не просил руководителей Татарстана о помощи, разве что когда проводили сабантуй. Все остальное решалось и решается в своем кругу. Как это ни трудно, стараюсь спустить пар. Ведь порой из-за чепухи начинаются возмущения, ссоры.

Понимаете, национально-культурные автономии должны работать для того, чтобы не было вспышек типа чеченской…18, признался генерал в конце концов.

С такой оценкой был согласен и В. Чурбанов, который философски заметил: «Когда не существовало НКА, было хуже — теперь стало лучше. Конечно, сотни и сотни людей во всех концах России заслужили восхищения и низкого поклона бескорыстной хлопотливой деятельностью по сохранению и развитию национальных культур. Однако если всерьёз сопоставить цели и результаты, то обнаруживается, что существующие НКА — это, в сущности, суррогаты…

Власть тоже делает вид, будто не знает, что автономиям плохо…

Однако в том-то и дело, что принятый в 1996 году федеральный закон о национально-культурных автономиях умышленно, а вовсе не по неведению только для того и принят, чтобы выпустить пар, создать видимость, имитировать правовое обеспечение решения проблем культурной деятельности российских граждан, разрозненно проживающих в разных городах и весях в инонациональной среде и растворяющихся в ней…

Власть восприняла опасения — и отложила необходимые и возможные выгоды. Так НКА стали паллиативом. А если уж, пренебрегая политесом, называть вещи своими именами, то обманом. Результат подобен эффекту курка: слабое усилие — громадной силы результат: посеяны разочарование и довольство «малыми делами».

Довольно было бы сказать: досадно, если бы такое настоящее не грозило ужасающим будущим — не больше, но и не меньше, чем культурным вымиранием народов»19.

С момента принятия закона по мере построения национально-культурных автономий обнажилось немало проблем, многое реализовывать оказалось невозможным. Специалисты по национальной тематике и, конечно, те, кто вплотную занимался созданием, конкретными вопросами по работе национально-культурных автономий, не раз говорили о том, что закон уже при принятии был устаревшим. Несовершенство этого закона состояло в том, что самые важные статьи носили половинчатый характер: национально-культурная автономия не считалась органом самоуправления, не предусмотрено обязательное финансирование. Значит, местные автономии не могли успешно претворять в жизнь свои программы. Принятие закона не изменило ситуацию, поскольку истолкование закона узурпируется бюрократией, которая в российских условиях является не столько проводником официальной политики, как в советское время, сколько самостоятельным субъектом выстраивания своего правового пространства. Одной рукой она имитирует работу, а другой противодействует ей.

В ноябре 2003 г. вступил в силу федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон «О национально-культурной автономии»», призванный исправить ситуацию. Согласно ему, федеральные органы исполнительной власти, органы исполнительной власти субъектов РФ и органы местного самоуправления оказывают национально-культурным автономиям финансовую поддержку, при условии, что эти финансовые средства имеют целевой характер и могут использоваться только для проведения конкретных мероприятий. Причем выбор целевых программ национально-культурного развития народов, нуждающихся в сохранении самобытности, развитии языка, образования и национальной культуры, для государственной финансовой поддержки поручен был федеральным органам исполнительной власти и органам исполнительной власти субъектов РФ с учетом мнения представителей НКА. Об этой новости радостно сообщалось в татарской прессе20. Что же изменилось после принятия этих поправок?

К 2007 гг., согласно отчету ФНКАТ, увеличилось общее количество местных НКА, действующих в 36 регионах страны. Основная доля деятельности НКА приходится на Приволжский федеральный округ, где проживают около 4 миллионов татар, а всего в Поволжско-Уральском регионе живут 80 % татар России. Более 200 местных НКА заняты развитием культуры, образования, пропагандой национальных традиций татарского народа в городах, микрорайонах, муниципальных образованиях. Наиболее успешно и сплоченно, как отмечалось в отчете, работают РНКАТ Ульяновской, Ивановской, Омской, Тюменской, Московской областей и города Москвы, Удмуртской Республики и Башкортостана. При содействии органов власти Татарстана и российских регионов, взаимодействуя с высшими учебными заведениями Татарстана НКА принимают меры по открытию татарских классов и школ, привлечению представителей татарской молодежи к обучению в вузах Татарстана. Из его бюджета были выделены значительные суммы денег на создание радио и телевидения, которые вещают на весь мир о жизни татар, которых, по данным ООН, насчитывается 11 млн., в том числе более 5 миллионов живут в России и 2 млн. — в Татарстане21. Подобные официальные отчеты и заявления высокопоставленных чиновников приукрашивали ситуацию по решению проблем духовной и культурной жизни российских мусульман. Достаточно сказать, что в Москве, где проживает почти миллион татар, имеется одна единственная небольшая школа, где преподается татарский язык. Причем она находится далеко от центра города и возникла еще во время «перестройки» усилиями группы энтузиастов, без помощи московской НКА. Для сравнения укажем, что в 1930-х годах в Москве было несколько татарских школ, причем они размещались вблизи центра города, что делало доступным их для многих его жителей-татар. Деятельность руководства московской татарской НКА была сведена лишь к организации культурных мероприятий в связи с теми или иными праздниками, юбилеями и т.п.

Признания прав мусульманских народов на культурно-национальную автономию со стороны власти и практическое воплощение в жизнь национально-культурной автономии оказалось не совсем таким, как надеялись мусульмане, многие проблемы, особенно в сфере образования, средств массовой информации, культуры, фактически не решались. Ситуация еще более ухудшились после 11 сентября 2001 г.

Др. Салават Исхаков – историк, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории Российской академии наук. Область его научных интересов охватывает историю Российской империи начала ХХ века, в частности, период Октябрьской революции, а также историю мусульманского меньшинства в России.

1 Халтурина Д.А. Московские мусульмане: уровень этноконфессиональной толерантности (по материалам опроса в мечетях). Дисс. … канд. ист. наук. М., 2003. С. 3, 4.

2 Всё об Исламе (Москва). 2002. № 8. Декабрь.

3 Восточный экспресс (Москва). 2001. № 23. 15-21 июня.

4 Халтурина Д.А. Указ. соч. С. 7, 136.

5 Там же. С. 139.

6 Наши соотечественники – Ватандашлар (Москва). 2002. № 2, 21-27 января.

7 Галлямов Р. Исламское возрождение в Волго-Уральском макрорегионе: сравнительный анализ моделей Башкортостана и Татарстана // Ислам от Каспия до Урала… С. 109, 111.

8 Мусульманский курьер (Москва). 1999. № 6. Сентябрь.

9 Татарские новости (Москва). 2002. № 3.

10 Галлямов Р. Указ. соч. С. 97.

11 Идель-Урал (Уфа). 1992. № 7. Октябрь.

12 Идель-Урал (Уфа). 1999. № 3. Октябрь

13 Татарские новости (Москва). 1997. № 7-8. В Москве, по одним данным, имелось тогда 800 тыс. татар, т.е. больше, чем в Казани, где татар тогда насчитывалось 600 тыс. (Татарские новости (Москва). 2003. № 12).

14 Меджлис (Москва). 2001. № 12 сентябрь.

15 Татарские новости (Москва). 1997. № 7-8.

16 Татарские новости (Москва). 2007. № 5-6.

17 Татарские новости (Москва). 2003. № 12.

18 Восточный экспресс (Москва). 2001. № 23. 15-21 июня.

19 Татарский мир (Москва). 2002. № 6. Ноябрь.

20 Татарские новости (Москва). 2003. № 12.

21 Татарские новости (Москва). 2007. № 5-6.

Как самурай стал союзником Прометея: Японо-кавказская смычка в годы русско-японской войны (1904-1905)

Георгий Мамулиа

[tekst pierwotnie opublikowano w:/текст первоначально опубликован в: "Nowy Prometeusz" nr 3, grudzień 2012, ss. 127-159]

Русско-японская война совпала по времени и дала мощный импульс революции 1905 г., потрясшей до основания казавшиеся доселе незыблемыми основы Российской империи. Будучи непосредственной предшественницей февральских событий 1917 г., революция 1905 г., по сути дела, привела в движениe те силы, которые десять с лишним лет спустя покончили с самодержавием, дав народам бывшей империи исторический шанс самим избрать свою судьбу.

Одним из важных факторов, обуславливающих внутреннюю слабость империи Романовых этого периода, был национальный вопрос, неурегулированность которого, наряду с социальным вопросом, вылилась во взлет национально-освободительного движения, давшего о себе знать с начала XX века. Национальные устремления порабощенных народов Российской империи, исходя из специфики того времени, часто принимали форму радикальных социально-политических движений. Особенно заметна эта тенденция была на Кавказе, в регионе с богатыми традициями антиколониальной и антиимпериалистической борьбы, насильственное «замирение» которого Петербургом в XIX веке носило лишь временный характер.

В настоящей статье поставлена задача осветить следующие вопросы: Каким образом политическая ситуация, сложившаяся на Кавказе в начале XX века, в частности, начавшийся в это время процесс формирования местных политических партий и организаций оказала влияние на неофициальные связи и сотрудничество, установившееся в 1904-1905 гг. между представителями секретных служб Японии и кавказскими активистами-патриотами, стремящимися использовать в своих целях сложившуюся международную конъюнктуру того периода? Какие конкретные формы принимало это сотрудничество, в свою очередь, также оказывая влияние на ситуацию на Кавказе? Каковы были и насколько совпадали друг с другом политические цели, преследуемые японской и кавказской сторонами в период русско-японской войны? Какое влияние японо-кавказское сотрудничество в 1904-1905 гг. оказало в дальнейшем на национально-освободительное движение народов
Кавказа?

1. Грузинская партия социалистов-федералистов – ключевой партнер разведки страны восходящего солнца
В 1901 г. объединившаяся вокруг тифлисской газеты «Цнобис пурцели» («Вестник») группа патриотически настроенной грузинской молодежи решила создать политическую партию, целью которой должна была стать борьба за восстановление независимости Грузии, аннексированной Российской империей ровно сто лет назад. Политическая платформа группы была близка российской партии социалистов-революционеров, хотя в отличие от грузинских социал-демократов, будущие социалисты-федералисты никогда в организационном отношении не входили в состав каких-либо русских политических партий. Осенью того же года был избран руководящий комитет, а по сути дела инициативная группа этой пока еще безыменной партии1.

Князь Арчил Джорджадзе, один из главных идеологов этой группы, сформулировал следующие основные постулаты, на которых должна была основываться политическая программа будущей партии. По его мнению, так как грузинская нация находилась в порабощенном состоянии и само ее существование стояло под вопросом, всем грузинским политическим группам следовало забыть разногласия, и, объединившись на основе «общей почвы», принять следующую состоящую из пяти пунктов программу. 1) Защита грузинского языка; 2) Развитие национальной торговли и промышленности; 3) Борьба за то, чтобы грузинская земля и в дальнейшем осталась во владении грузин; 4) Культурная и просветительская деятельность интеллигенции; 5) Активное участие грузин в городских самоуправлениях2.

В условиях самодержавного режима Российской империи пропаганда подобных идей в легальных средствах печати была практически невозможна. С целью избежать непреодолимых цензурных ограничений, весной 1902 г. было решено командировать в Париж, центр политической международной жизни той эпохи, наиболее активных представителей упомянутой группы, для издания на грузинском и французском языке газеты – органа ее пропаганды. По замыслу комитета, издаваемая в Париже газета, которую по нелегальным каналам планировалось распространять также и в Грузии, должна была подготовить почву для создания будущей партии.

Комитет командировал в Париж двух своих наиболее активных членов – уже упомянутого А. Джорджадзе и его друга, выделяющегося своими организационными способностями молодого горного инженера Георгия Деканозишвили (Деканози). Если Джорджадзе должен был исполнять роль редактора будущей газеты, в задачи Деканозишвили входило решение организационно-финансовых проблем, связанных с ее изданием3. Прибыв летом 1902 г. в Париж4, с мая 1903 г. Джорджадзе и Деканозишвили удалось приступить к
изданию на грузинском языке газеты «Грузия» и ее французской версии – «La Géorgie», – предназначенной для ознакомления европейского общественного мнения с грузинским вопросом.

Как и было предусмотрено с самого начала, на страницах газеты основное внимание уделялось вопросам выработки политической идеологии будущей партии. В частности, на первом этапе восстановление государственной независимости Грузии мыслилось в форме национально-территориальной автономии. Будучи реалистами, издатели газеты понимали, что максимум, на что можно было рассчитывать в условиях политических реалий того времени, было получение территориальной автономии, к чему стремились также поляки и финны –наиболее развитые в политическом отношении народы, инкорпорированные в состав Российской империи. Автономная Грузия должна была входить в состав более крупного регионального объединения – Кавказской Федерации.

«В географическом, экономическом и историческом отношении Грузия тесно связана со всем Кавказом. Там, где упоминается будущее Грузии, невозможно не принять во внимание и будущее всего Кавказа. Наша страна как органичная часть единого организма – Кавказа, постоянно будет находиться под влиянием общего развития упомянутого организма. Исходя из этого, для нас является невозможным игнорировать политическую эволюцию Кавказа… В экономическом отношении Грузия тесно связана с остальным Закавказьем. С течением времени существующие экономические взаимоотношения и взаимозависимость будут чрезвычайно возрастать. С целью защиты общих интересов и удовлетворения общих культурных потребностей, необходимо создание соответствующей политической организации. Этой политической формой явится федерализм, с помощью которого между народами Кавказа установятся федеративные отношения. На первом этапе в рамках данного федерализма объединятся народы Закавказья, как наиболее близкие и связанные друг с другом. Затем постепенно рамки федеративного организма расширяться и в него будут включены народы всего Кавказа», – писал в связи с этим А. Джорджадзе5.

Первоначально Кавказская Федерация должна была входить в состав обновленной России, со своей стороны представляющую собой децентрализованную федерацию автономных государств. Разумеется, это отнюдь не означало, что Грузия должна была навсегда остаться в составе русского государства. Это был лишь первый необходимый этап на пути обретения полной независимости Грузии6. Не случайно, на страницах газеты, в том числе печатались и «сепаратистские» статьи, призывающие к полной государственной независимости Грузии от России. По словам одного из руководителей социалист-федералистской партии Т. Сахокиа, «это был первый случай, когда в европейской прессе появилось имя нашей страны и начался разговор относительно ее прав»7.

Почти весь тираж грузинской версии газеты предназначался для нелегального ввоза в Грузию. По свидетельству очевидцев, неизменным правилом Г. Деканозишвили было поручать каждому грузину, возвращающемуся из Франции на Родину, нелегально брать с собой номера «Грузии».

2. Установление первых контактов. Японо-кавказская тактика на объединение всех революционных групп
Начавшаяся в январе 1904 г. русско-японская война привела к резкой активизации группы. Этому, со своей стороны, способствовали и события на Кавказе, где страдающее под колониально-имперским игом местное население не только не желало победы русскому оружию, но, напротив, открыто выражало свои симпатии в отношении Токио. Например, по сведениям французского консула в Тифлисе, помимо организованных полицией верноподданнических манифестаций, имели место факты совсем другого типа. В Батуми, например, 15 февраля «значительная группа грузин», первоначально выкинув российский флаг, с целью обмануть бдительность полиции, затем, бросив его на землю, принялась топтать символ империи. «Долой императора, да здравствуют японцы!», подняв красный флаг, скандировали манифестанты. Митинг был разогнан с помощью казаков, а несколько его участников арестованы. Манифестация такого же типа была организована также и учащимися кутаисской гимназии, где традиционно были крайне сильны грузинские патриотические чувства8.

Еще более серьезный случай имел место в Баку, где, вероятно местными повстанцами, была брошена бомба перед выходом из армянской церкви, в которой совершалось богослужение за победу русского оружия. В результате этого было убито и ранено большое число человек9. На основании этих данных консул Франции указывал, что, принимая во внимание политическую нестабильность на Кавказе, России вряд ли удастся отправить из региона значительные военные силы для боевых действий на Дальнем Востоке10.

Пытаясь максимально способствовать поддержанию и развитию в грузинском обществе антиимперских настроений, сразу же после начала боевых действий газета «Грузия» в Париже заняла откровенно прояпонскую позицию, с особым удовлетворением сосредоточившись на описаниях поражений и катастрофических потерь, понесенных русской армией и флотом на Дальнем Востоке. Авторы газеты не скрывали своей надежды на то, что поражение России в войне вызовет взлет в стране революционного движения, и как следствие этого если не свержение, то, по крайней мере, ослабление царского абсолютизма11.

В скором времени эта позиция газеты и стоящей за ней группы привлекла к себе внимание представителей японских спецслужб, активизировавших свою деятельность в Европе. Инициатором тайного сотрудничества Токио с представителями революционных партий и организаций, стремящихся к свержению самодержавия в России, являлся полковник Мотодзиро Акаши, занимавший в 1902-1904 гг. должность японского военного атташе в Петербурге. В феврале 1904 г. после объявления Японией войны России Акаши был переведен на пост военного атташе в Стокгольме. По словам одного из его биографов, «этот находящийся под прямым контролем Генерального штаба особый пост был создан с целью формирования японской разведывательной сети в России, организации диверсий на транссибирской железной дороге, а также поддержки обширного оппозиционного движения внутри империи»12.

Как МИД, так и Генеральный штаб страны восходящего солнца «считали Стокгольм лучшим местом для сбора общей информации о России и организации в ней разведывательной сети»13. Сразу же по прибытии в Стокгольм в феврале 1904 г. Акаши установил связь с группой финских эмигрантов, во главе с руководителем финской партии активного сопротивления Кони Циллиакусом, ставшим главным посредником между ним и лидерами других революционных партий и организаций. Уже в начале марта Циллиакус представил Акаши свой план по объединению всех оппозиционных партий в совместной борьбе против центральных властей империи, предложив провести с этой целью совместную конференцию. Обещав связаться по этому поводу с Токио, Акаши попросил Циллиакуса установить контакты с соответствующими руководителями революционных партий и организаций. Исполнив эту поручение, Циллиакус обратился к Акаши с просьбой предоставить денежную помощь для печатания антивоенных листовок-воззваний, обращенных к порабощенным нерусским народам империи14.

Вероятно, именно в это время полковник Акаши при посредничестве К. Циллиакуса, с которым, как свидетельствует газета «Грузия», грузины вели переговоры о совместных действиях, вступил в связь с Деканозишвили15. (В апреле 1904 г. Циллиакус лично встретился с Деканозишвили в Женеве16. Непосредственная встреча же Акаши с Деканозишвили имела место в конце июня того же года, когда, по словам японского военного атташе, он посетил Париж с целью консультации с находящимися там лидерами оппозиционных групп и партий)17. Не исключено также, что внимание японского военного атташе могли привлечь и прояпонские статьи, помещенные наряду с грузинской, также и во французской версии газеты18. На это косвенно указывает и тот факт, что в своем послевоенном отчете в японский Генеральный штаб Акаши среди революционных партий, с которыми ему удалось установить контакты, называют также «грузинскую партию “Сакартвело”»19. Принимая во внимание, что уже в апреле 1904 г. группа, собравшаяся вокруг этой газеты, была официально переименована в социалист-федералистскую революционную партию Грузии, можно сделать вывод, что, скорее всего, японский военный атташе привел в своем отчете то название группы, которое она носила в момент установления с ней первого контакта.

Во всяком случае, уже 1 апреля по инициативе Джорджадзе и Деканозишвили в Женеве начала работу конференция находящихся заграницей представителей грузинских революционных политических группировок, целью которой было объединение всех грузинских политических сил для совместной борьбы против царского самодержавия. В конференции, председателем которой был Г. Деканозишвили, помимо членов его группы приняли участие представители грузинских социалистов-революционеров, анархистов и социал-демократов. Хотя все они формально являлись членами соответствующих русских партий, это не помешало эсерам и анархистам стать на почву грузинских национальных интересов. Наиболее ярким образом чувства людей, поставивших национальные интересы выше партийных, выразил князь Варлам Черкезишвили (Черкезов), один из наиболее видных европейских анархистов, участвующий в упомянутой конференции: «Когда меня пригласили на эту конференцию, передо мной встал вопрос, принимаю ли я в ней участие как член моей партии, или сын определенного народа. Как анархист или как грузин?! Я увидел, что мое место здесь, было только местом грузина, среди своих соотечественников»20.

Это мнение, однако, не было принято грузинскими социал-демократами, придерживающимися явно прорусской ориентации. Для того, чтобы оправдать свою позицию, социал-демократы, по сведениям Тифлисского губернского жандармского управления, предложили конференции «заняться обменом мнений, не пытаясь искать общей принципиальной почвы. …Требование о том, чтобы не выносилось принципиальных резолюций было отвергнуто», и 2 апреля социал-демократы покинули конференцию21.

Впоследствии с целью самооправдания Ной Жорданиа, предводитель социал-демократов, писал по данному поводу, что вопрос об объединении с группой Джорджадзе-Деканозишвили не мог быть решен положительно, так как последние под предлогом защиты национальных интересов на основе теории «общей почвы» игнорировали вопросы классовой борьбы, стоящие перед грузинским народом22.

То, что в реальности, однако, дело шло об игнорировании социал-демократами национальных интересов грузинского народа, видно из отчета, специально составленного французской полицией по поводу конференции грузинских группировок в Женеве. В нем, в частности, сообщается, что покинувшие конференцию социал-демократы заявили своим оппонентам, что «их партия рассматривает вопрос борьбы против нынешнего правительства в общем плане, не обращая внимания на местные интересы и вопрос национальностей»23. (По иронии судьбы именно Жорданиа в 1918 г. окажется во главе независимого грузинского государства.)

В ответ на этот демарш социал-демократов члены конференции приняли резолюцию, в которой отмечалось, что «российская социал-демократическая рабочая партия… стремясь создать в России централистическую республику, тем самым препятствует разрешению национального вопроса и распространению социального учения, и следовательно, является партией реакционной, препятствующей революционной деятельности других политических партий (грузинские же социал-демократы являются лишь только слепым оружием Центрального Комитета вышеназванной партии»24. После этого ситуация на конференции разрядилась, в результате чего договор между оставшимися группировками стал возможным. Были выработаны методы, с помощью которых участники считали необходимым бороться с самодержавием.

6 апреля Деканозишвили подчеркнул необходимость создания новой политической организации, способной бросить радикальный вызов имперским властям: «Правительство обладает целой организацией для борьбы с нами. Мы должны им ответить также с помощью организации. Как нам удастся разбудить в народе этот дух восстания, если у нас не будет организации?! Борьба невозможна без организации, обладающей финансами и оружием»25.

Конференция завершилась принятием ряда резолюций. Подтвердив, что целью их деятельности является создание территориальной автономии Грузии в составе федеративной России как первого шага к полной независимости страны («мы являемся сторонниками свободы, но пока что требуем того, что легче достижимо»), резолюция объявила о создании на основе присутствующих на конференции социалистов-революционеров, анархистов и группы газеты «Сакартвело» новой организации – грузинской социалист-федералистской революционной партии. С помощью революционно-вооруженной борьбы, а не только письменной пропаганды, партия должна была подготовить грузинский народ «для борьбы с полицией и армией», осуществить «организацию революционных отрядов», с целью «уничтожения бюрократических, военных и других учреждений»26. Газета «Сакартвело», носящая до этого наименование «свободного органа», отныне являлась органом социалист-федералистской партии Грузии27. «В программной резолюции была выражена необходимость борьбы не только с существующим в России самодержавием, но и с возможной в ней централистической республикой, которая может стать препятствием для социального, экономического и национального освобождения грузинского народа», – подчеркивалось в уже упомянутой справке Тифлисского жандармского управления28.

Сразу же после окончания конференции от имени партии была издана специальная листовка, обращенная к «трудовому народу Грузии». В ней руководители социалистов-федералистов обличали империалистическую политику царского правительства, отмечая, что с целью отвлечения внимания народа от его насущных проблем, Петербург решил пойти на внешнеполитическую авантюру. «Народу не принесет никакой пользы занятие Маньчжурии, тем не менее, на Дальнем Востоке уже проливается святая, горячая и невинная народная кровь»29. Листовка содержала призыв к грузинским солдатам-рекрутам уклониться от участия в войне на Дальнем Востоке: «Что касается грузинских солдат, они должны принять все меры для того, чтобы не принять участие в этом бесполезном кровопролитии. Для чего должны быть посланы грузины на Дальний Восток или в Центральную Азию для пролития своей крови? Что нам там надо? Наш угнетатель и душегуб находится не там, а гораздо ближе. Имя ему – самодержавный и рабовладельческий строй. Вот, товарищи, враг, на который мы должны указать нашему народу. Мы должны стремиться внушить народу, что нам надо воевать не для того, чтобы принести рабство другим, а для нашей собственной свободы. Лишь когда это сознание укоренится в народе, день нашего освобождения будет приближен, и мы сможем с полной надеждой поднять флаг нашей полной политической и экономической свободы»30.

Судя по всему, именно с печатания воззваний-листовок и началось оказание японцами финансовой помощи социалистам-федералистам. Во всяком случае, 17 июня Генеральным штабом в распоряжение Акаши в качестве резервного фонда было переведено 9 000 иен, часть которых, скорее всего, было потрачено на возмещение Циллиакусу, а через него и другим революционерам, издержек на печатание и переброску через границу антивоенных листовок31.

Другим важным результатом конференции являлась наметившаяся после ее окончания тенденция к созданию единого фронта всех революционных партий, выступающих за свержение самодержавия в России. После окончания конференции руководители социалистов-федералистов обратились к польской партии социалистов, финской партии активного сопротивления и армянской революционной федерации «Дашнакцутюн» с предложением относительно совместных действий в борьбе против имперских властей. В ответ на эту инициативу поляки выступили с предложением о совместном печатании листовок. Финны, возглавляемые Циллиакусом, подхватили предложенную грузинами идею о созыве съезда представителей всех народов, угнетаемых русским империализмом. Наряду с этим сосредоточились на создании действующего в Европе комитета, объединяющего в своем составе представителей соответствующих народов, включая грузин. На состоявшемся еще в марте 1904 г. съезде «Дашнакцутюн» руководители этой партии приняли решение о создании в целях общей борьбы тесного альянса с русскими эсерами и группой, сформировавшейся вокруг газеты «Грузия»32.

В своей пропаганде руководители грузинских социалистов-федералистов делали все, чтобы лишить своих находящихся на Кавказе соотечественников иллюзий относительно того, что освобождение Грузии от русской власти зависит лишь от воли других держав, якобы заинтересованных в расчленении Российской империи. Справедливо отметив, что в то время ни одна из европейских держав не была заинтересована в независимости Кавказа, Джорджадзе писал, что единственным возможным выходом из данного положения является бескомпромиссно-революционная борьба грузинского и других порабощенных народов за свою независимость. Не скрывал он и того, что «не сможет создать грузинское государство и Япония, какое бы поражение не нанесла она России»33. Единственным выходом является свержение монархии, федерализация России, а затем и государственная независимость Грузии в составе Кавказской Федерации.

Непосредственным продолжением состоявшейся в апреле 1904 г. Женевской конференции грузинских политических групп, являлось созванное с помощью тайного японского финансирования в сентябре-октябре того же года в Париже совещание российских революционных и оппозиционных партий.

В начавшей свою работу 30 сентября конференции приняли участие представители российской партии социалистов-революционеров и Союза освобождения, польской социалистической партии, польской национальной лиги, финской партии активного сопротивления, литовской социал-демократической рабочей партии, грузинской партии социалистов-федералистов34, а также армянской революционной федерации «Дашнакцутюн». От участия в конференции отказались российские социал-демократы, в это время уже разделенные на большевиков и меньшевиков. Тем не менее, принявшими участие в конференции партиями была выработана декларация, состоящая из трех основных пунктов: 1. Свержения самодержавия в России. 2. Установления свободной демократической системы. 3. Права на самоопределение для всех наций Российской империи35.

Упомянутые идеи нашли свое отражение в листовке, выпущенной в Париже в декабре 1904 г. на грузинском языке социалистами-федералистами для грузинских рабочих не только от своего имени, но и от имени центральных комитетов русских социалистов-революционеров, польской социалистической и латышской социал-демократической партий. В ней, в частности, говорилось, что народы Российской империи имеют право свободного выбора как территориальной автономии, так и полного отделения от бывшей метрополии36.

Как впоследствии писал Акаши, «на этой конференции было решено, что каждая партия будет действовать своим собственным путем. Либералы созовут земства и начнут в прессе антиправительственную кампанию, социалисты-революционеры и другие партии прибегнут к чрезвычайным мерам, по их специальности, кавказцы пустят в ход свое искусство организации покушений, польские социалисты используют свой опыт организации демонстраций»37.

3. Тайное сотрудничество. Доставка нелегальной литературы и оружия на Кавказ
Наряду с попытками объединения в совместной борьбе всех оппозиционных партий, Акаши уделял особое внимание вопросу нелегальной посылки в Россию оружия, необходимого для организации революционных вооруженных выступлений. Особенно перспективными в этом отношении являлись нерусские регионы страны, обладавшие традициями антиимперского национально-освободительного движения, такие как Финляндия, Польша и Кавказ. Если с территории Финляндии можно было с успехом перебросить часть оружия и в саму Россию, включая столицу империи Петербург, Кавказ, являвшийся своего рода «ахиллесовой пятой» империи, в случае вооруженных выступлений был способен оттянуть на себя значительные военные силы, которые царское правительство рассчитывало использовать на Дальнем Востоке. Уже с конца 1904 г. Акаши вступил по этому поводу в переговоры с Циллиакусом и Деканозишвили.

Судя по архивным документам, первые партии оружия, приобретенные с помощью японского финансирования, были переправлены Деканозишвили на Кавказ уже в декабре 1904 г. В данном случае дело шло о небольших партиях мелкокалиберного оружия, в количестве нескольких сот стволов (в основном револьверов)38. Тем не менее, 2 мая 1905 г. Деканозишвили сообщал Акаши, что к этому времени в Тифлис, Баку и Батуми уже было доставлено «весьма значительное количество оружия»39. Финансировали японцы нелегальную посылку на Кавказ и революционной литературы, получившей в кодированной переписке социалистов-федералистов наименование «подарков».

В значительной степени этому способствовали и события, развивающиеся к этому времени на Кавказе. Так, по данным газеты «Грузия», призыв рекрутов в русскую армию, начавшийся осенью 1904 г., натолкнулся на яростное сопротивление местного населения. Особенно большой масштаб акции протеста приняли в Западной Грузии. Например, в Гурии под влиянием пропаганды социалистов-федералистов большинство населения категорически отказывалось идти на военную службу, выкинув лозунг – «лучше умереть в нашей Гурии, чем в Манчжурии!». В результате дело дошло до вооруженного столкновения с казаками, с многочисленными жертвами с обеих сторон, и несколькими сотнями гурийцев, ушедших в леса для ведения партизанской войны. Так как сами повстанцы испытывали острый недостаток оружия, в Гурии действовало несколько нелегальных мастерских, где делались самодельные ружья-берданки. В Гурии тактика социалистов-федералистов, призывающих местных крестьян всеми средствами уклонятся от призыва на военную службу, одержала верх над тактикой социал-демократов, несмотря на то, что позиции последних были крайне сильны в этом крае. В частности, социал-демократы призывали крестьян не отказываться от призыва в армию с целью получения возможности ведения с помощью последних революционной пропаганды в войсках. 7 ноября крупная антивоенная демонстрация под красным знаменем имела место в Кутаиси. Демонстранты выступали против призыва на военную службу, что в итоге также кончилось столкновением с казаками и полицией. Был полностью сорван призыв и в Хевсуретии, горном регионе Восточной Грузии40. По словам Акаши, с ноября 1904 по январь 1905 г. «кавказцы убивали по десятку правительственных чиновников каждодневно»41.

Другим важным фактором, способствующим сотрудничеству Акаши с Деканозишвили, были связи, которыми располагал последний не только в Грузии, но и в Азербайджане и на Северном Кавказе. Так, муж сестры Деканозишвили надворный советник Иосиф Хаханашвили (Кананов) служил в Азербайджане на должности пристава г. Кусары, Кубинского уезда. В то же время родной брат Иосифа, капитан Михаил Хаханашвили, занимал должность помощника начальника Андийского округа в Дагестане, в селе Ботлих. Эти связи Деканозишвили русской полиции удалось установить лишь в конце мая 1906 г42.

4. Курс на вооруженное восстание. Подготовительные мероприятия на Кавказе и в Европе
С 1905 г. положение российской власти в Грузии и на Кавказе еще более усугубилось. Вследствие общего подъема революционного движения, охватившего Россию, терпящую одно поражение за другим от японцев на Дальнем Востоке, престиж имперской власти на Кавказе был сведен до минимума. Этому способствовал также и вывод из региона значительного количества перебрасываемых в Манчжурию русских войск.

После «кровавого воскресенья» в Петербурге по всей России прокатилась волна выступлений против продолжения войны на Дальнем Востоке. «В Грузии, в особенности, некоторые пехотные роты, прибывшие с целью сокрушить антимобилизационное движение, были разгромлены, в результате чего приказ о мобилизации Первого Кавказского корпуса был полностью отменен»43, – писал в своем отчете Акаши.

Паралич власти в особенности чувствовался в Тифлисе, политическом центре Кавказа, а также в таких приморских городах, как Батуми, Поти и Сухуми, несмотря на то, что в них было введено военное положение. Л. Виллари, английский журналист, весной-летом 1905 г. посетивший с ознакомительной поездкой Закавказье, вспоминал, что в Батуми выступления рабочих нефтеперерабатывающего завода Ротшильда носили не экономический, а в
основном политический характер. «С того времени как общее состояние беспорядка распространилось на Кавказ, Батуми превратился в превосходный очаг для восстания. …В отличие от забастовщиков Санкт-Петербурга, участники стачек в Батуми сразу же перешли к насильственным мерам, и с тех пор город не знал ни минуты покоя. Когда я прибыл туда, внешне все было спокойно. Тем не менее, хотя там и было введено военное положение, в городе не было видно ни военных патрулей, ни полицейских. Не проходило и дня без убийств на улицах, и ни один убийца не был арестован»44. По словам Виллари, состоящий из социал-демократов и социалистов-федералистов местный революционный комитет обладал таким авторитетом, что никто в городе не смел ослушаться его приказов. Достаточно было одного устного приказа комитета, чтобы рабочие на заводе Ротшильда или докеры на судах в порту прекратили работу. Если кто-либо из имперской администрации пытался воспрепятствовать этому, таковых ликвидировали на месте. «Казалось невероятным, что в укрепленном городе, подобно Батуми, окруженном ощетинившимися дулами артиллерийских батарей и имевшим гарнизон большого количества войск, убийства и насильственные акты совершались
таким легким образом»45.

Подобное положение было свойственно не только приморским городам Грузии, но и целым провинциям. Например, в 1902-1905 гг. Гурия, одна из провинций Юго-Восточной Грузии, полностью находилась вне контроля царской администрации.

С 1904 г. национальный подъем стал ощущаться и в среде грузинского духовенства, выступившего с требованием восстановления автокефалии грузинской церкви, вопреки положениям Георгиевского трактата 1783 г., аннулированной царскими властями в 1811 г.46 Взамен существующей с древнейших времен автокефальной грузинской церкви властями империи был создан грузинский экзархат правительствующего cинода, который, будучи возглавляем русскими иерархами, в течение века являлся в Грузии проводником политики самой откровенной церковно-культурной русификации47. В мае 1905 г. по настоянию экзарха полицией и войсками было жестоко разогнано состоявшееся в Тифлисе собрание представителей местного духовенства, выступавших с требованием восстановления автокефалии грузинской церкви48. Это акт, вызвавший всеобщее возмущение грузинского общества, только усилил в ее рядах стремление к церковной независимости от России49.

Не случайно, во «Всеподданнейшей записке по управлению кавказским краем», составленной в феврале 1907 г. наместником царя на Кавказе И.И. Воронцовым-Дашковым, который, по понятным причинам, стремился всячески преуменьшить значение грузинского церковного вопроса, отмечалось, что «грузинский сепаратизм, поскольку таковой имеется, ярче всего выразился возбуждением вопроса об восстановлении автокефалии грузинской церкви…»50.

Параллельно с упомянутыми событиями на Кавказе, в 1905 г. движения за территориальную автономию и трансформацию Российской империи в федеративное государство с особой силой сказываются в Финляндии, Польше, балтийских провинциях и на Украине. Например, на состоявшемся в марте
VIII съезде польской социалистической партии было принято решение добиваться созыва учредительного собрания в Петербурге, требуя при этом создания конституционной ассамблеи и для самой входящей в состав империи Польши51. Такое же требование было озвучено и на июньском съезде представителей народной и pадикально-демократической украинских партий, заявивших о необходимости создания в Киеве конституционной ассамблеи для решения сугубо украинских вопросов. Съезд высказал мнение, что компетенция центральных властей в Петербурге должна быть ограничена вопросами обороны, внешней политики, таможни и финансовых проблем. Украинский язык должен стать официальным языком общеобразовательных и правительственных учреждений52.

Видя, что империя трещит по швам, русскому правительству пришлось пойти на уступки в Финляндии, где в марте этого же года был отменен закон 1901 г., согласно которому финны призвались в русскую армию наравне с другими подданными Романовых, и, следовательно, могли быть использованы в любых концах империи. Был также восстановлен закон о несменяемости судей. Все это, однако, не удовлетворило финнов, и члены партии активного сопротивления продолжали совершать покушения на жизнь русских чиновников53.

Упомянутые тенденции давали возможность японцам и грузинам подумать о посылке морским путем на Кавказ крупной партии оружия с целью организации там массового восстания. В случае успеха царское правительство было бы вынуждено бросить на подавление восстания те воинские части, которые могли бы быть использованы в Манчжурии, тем самым, облегчив положение японских войск на Дальнем Востоке.

Вопрос финансирования организации массового восстания в Финляндии, Польше и на Кавказе, ставился перед Генеральным штабом Акаши уже с осени 1904 г., однако, наталкивался на сопротивление японского МИД, опасавшегося нежелательных последствий международного порядка в случае принятия подобного решения. Если бы вовлеченность Токио в эти действия стала бы очевидной, Японию вполне могли бы обвинить в нарушении данного ей слова ограничить военные операции оккупированной русскими войсками китайской территорией, а также морским пространством между Китаем и Японией. Подобные действия могли быть использованы Петербургом для усиления антияпонской пропаганды, а также вызвать недовольство Германии и Австрии, крайне озабоченных польским вопросом. Наконец, и другие великие державы также опасались перспективы социалистической революции в России54.

Положение изменилось в первых месяцах 1905 г., когда, несмотря на победы, одержанные японцами над русскими войсками в битвах под Сандепу и под Мукденом, японскому военному командованию стало ясно, что людские и военные ресурсы страны восходящего солнца на исходе. В то же время на фронт в Манчжурию продолжали прибывать новые русские подкрепления, что грозило изменить соотношение сил в пользу Петербурга. Исходя из этого, в Генеральном штабе решили принять предложение Акаши относительно финансирования революционных движений и организации восстаний в Финляндии, Польше, на Кавказе и в самой России. В случае успеха предприятия это сделало бы невозможным направление на Дальний Восток русских воинских частей и соединений из охваченных восстанием регионов. Кроме того, в преддверии мирных переговоров, которые японцы решили вести с Россией после битвы под Мукденом, было необходимо максимально усилить позиции Токио. В частности, создать соответствующий фон, показав, что Россия более не способна продолжать ведение боевых действий55.

12 февраля Акаши направил телеграмму на имя начальника Генерального штаба Я. Аритомо, в которой просил выделить 440 000-450 000 иен на помощь революционным партиям. Во второй половине апреля деньги из Токио были получены56. В беседе, состоявшейся 2 мая в Париже, Акаши указал Деканозишвили на то, что разложение русской армии и революционная пропаганда в России достигли значительного уровня. По его мнению, «если бы суметь сорганизовать стотысячную вооруженную толпу, то с уверенностью можно бы сказать, что при содействии общества эта вооруженная сила одержалa бы победу над деморализованными солдатами»57.

Деканозишвили регулярно передавал Акаши информацию о событиях на Кавказе. Так, 7 мая, несколько дней спустя после упомянутой встречи, Акаши направил в Токио под грифом «Совершенно секретно» телеграмму, содержащую следующие сведения: «Хаотическое состояние на Кавказе продолжается. Крестьяне громят государственные хозяйства и не платят налогов. Убийства продолжаются. Правительство не может каким-либо существенным образом предотвратить анархию. Единственной мерой остаются восстания. Польша следует за Кавказом. …Каждая партия приступила к покупке оружия в Швейцарии, Гамбурге и других местах. Ожидаем, что сможем купить старые ружья по цене 7 иен за ствол. Как я сообщал, руководители убеждены, что восстания, намеченные на лето, могут увенчаться успехом. Тем не менее, польская партия социалистов, кавказская партия и я беспокоимся относительно перспектив на успех. Пожалуйста, сделайте все для того, чтобы дать им столько оружия, сколько возможно»58.

Со своей стороны, Деканозишвили и его единомышленники надеялись, что в случае успешного восстания Петербург с целью умиротворения края будет вынужден предоставить Кавказу автономию. Это мнение еще больше укрепилось в нем после встречи в апреле 1905 г. с бывшим священником Георгием Гапоном, по инициативе которого в начале апреля в Женеве состоялась конференция 11 российских революционных партий (как и раньше, от участия в конференции отказались социал-демократы). Конференция предложила участвующим в ней грузинским социалистам-федералистам и армянским дашнакам учредить на Кавказе федерацию, включающую в свой состав как Северный, так и Южный Кавказ, связанную федеративными нитями с остальной Россией. Это предложение удовлетворило и грузин, и армян59. Выразив свою поддержку деятельности социалистов-федералистов, Гапон сообщил, что опасается того, что в случае успешного восстания на Кавказе царское правительство пойдет на предоставление автономии этому региону, отказав в этом политически более пассивному населению самой России60.

С целью подготовить почву на местах, весной 1905 г. в Грузию из Парижа был спешно командирован Тэдо Сахокиа, один из руководителей социалистов-федералистов и ближайший соратник Георгия Деканозишвили. В задачи последнего входила организация в черноморских городах Грузии – Батуми, Поти и Сухуми, куда, по предварительному плану предполагалось выгрузить оружие, региональных комитетов социалист-федералистской партии. Согласно решению Женевской конференции 1904 г., в упомянутые комитеты были включены также руководители местных социалистов-революционеров и анархистов.

К лету 1905 г. комитеты были созданы, а сам Сахокиа устроился на работу в редакцию батумской газеты «Черноморский вестник»61. Изгнав старого редактора этой газеты, придерживавшегося, по словам Виллари «ультрареакционных взглядов», революционерам удалось установить над этим изданием своей полный контроль, сменив также состав его редакции62. Работа в этой газете давала возможность Сахокиа поддерживать регулярные контакты с Деканозишвили, посылавшего на имя редакции «Черноморского вестника» кодированные письма и телеграммы.

Была создана также подпольная военная организация социалистов-федералистов, руководимая офицерами-грузинами, находящимися на службе в русской армии63. С их помощью грузинам удавалось передавать Деканозишвили информацию военного характера, которую тот незамедлительно сообщал Акаши64.

С мая 1905 г. социалисты-федералисты приступили к непосредственной подготовке к операции по приему оружия. Согласно договору, заключенному Акаши с Деканозишвили, японцы брали на себя финансирование покупки оружия и судна, на котором планировалось доставить и выгрузить оружие в один из портовых городов Грузии, так же как и оплату расходов по найму корабельного экипажа. Грузины должны были практически осуществить данное мероприятие, что, помимо всего прочего, включало в себя соглашение с властями Оттоманской империи, через территориальные воды которых корабль с оружием только и мог быть направлен к черноморским берегам Кавказа. По первоначальным замыслам повстанцев, территория Турции должна была служить также временной промежуточной базой для переброски оружия в Грузию. Планировалось договориться с оттоманскими властями не только о беспрепятственном проходе корабля через Босфор и Дарданеллы, но и о том, чтобы корабль был разгружен в турецких территориальных водах, вне радиуса действий российских военных кораблей. В частности, выгрузить оружие планировалось в районе турецкого приграничного города Хопа, в 25 милях от берега. Выгруженное на турецкий берег оружие должно было быть спрятано в заранее подготовленные склады и лишь после этого отдельными партиями перекинуто на грузинскую территорию. Для того, чтобы облегчить повстанцам осуществление их задач, планировалось завернуть свертки с ружьями в водонепроницаемый брезент, дающий возможность, в случае необходимости, закопать их в землю. Каждый сверток должен был весить не больше двух-трех фунтов, что давало возможность одному человеку переносить их на значительные расстояния. По расчетам грузинских офицеров, входящих в боевую организацию социалистов-федералистов, к каждому ружью должно было быть придано около 300 патронов65. С целью заключить договор с турецкой стороной, в конце июня из Грузии в Турцию выехал князь Мехмед Абашидзе, один из лидеров мусульман-аджарцев, проживавших по обе стороны грузино-турецкой границы, обладавший связями в правящих кругах Оттоманской империи66. Судя по всему, до завершения русско-японской войны турки склонялись к тому, чтобы согласится на просьбы повстанцев.

В июле по указанию Деканозишвили в Грузию из Парижа тайно выехали находящиеся во Франции и в свое время подписавшие Женевский пакт грузинских политических партий руководители анархистов, эсеров и социалистов-федералистов, получивших задание сконцентрировать свои усилия на пропагандистской деятельности на местах. Один из эмиссаров, наборщик газеты «Грузия» Михаил Кикнадзе, вез руководителям Тифлисского комитета социалистов-федералистов тайное письмо, в котором, наряду с прочим, содержался план организации вооруженного восстания, разработанный Деканозишвили на основе консультаций с Акаши. После выгрузки на черноморском
побережье купленного в Швейцарии оружия, последнее должно было быть тайно переправлено в Тифлис с целью организации в подходяще время всеобщего восстания в Грузии, которое затем должно было распространиться на весь Кавказ. В самом Тифлисе должна была быть организована подпольная лаборатория по изготовлению бомб67. Как впоследствии вспоминал Г. Ласхишвили, летом 1905 г. военной организацией социалистов-федералистов было составлено специальное «Положение о военной организации и план ведения партизанской войны»68.

Со своей стороны, лихорадочную деятельность развил в Европе и сам Деканозишвили. Понимая, что в организационном отношении позиции социал-демократов в Грузии были сильнее позиций социалистов-федералистов, он предпринял еще одну попытку по созданию единого фронта грузинских партий. В сентябре он получил из Тифлиса мандат на ведения переговоров с социал-демократами. Соглашаясь поделиться с социал-демократами оружием, посылаемым на Кавказ, он, однако, требовал того, чтобы они внесли в свою программу пункт о будущем созыве учредительного собрания в Грузии, став, таким образом, на позицию территориальной автономии по финскому и польскому образцу69. Будучи сторонниками централизма, социал-демократы отказались от подобного соглашения. Как впоследствии писал в Париж Ласхишвили, «с социал-демократами договор не прошел, так как они хотят от нас все, ничего не давая нам при этом взамен: дайте, мол, нам деньги и палки (т.е. ружья. – Г. М.), – и дело сделаем мы»70.

5. Франко-русский альянс в действии. Манасевич-Мануйлов и русская полиция в Париже
Подпольная деятельность Деканозишвили протекала в контексте ожесточенной схватки, ведшейся во время русско-японской войны между секретными службами России и Японии. Особенно явно это противоборство давало о себе знать во Франции, где сосредоточилось наибольшее количество русских политических эмигрантов и их организаций, являвшихся объектами пристального внимания спецслужб империи и до русско-японской войны. Дело в том, что после заключения в 1891 г. франко-русского альянса, поразившего весь мир союзом «наиболее демократической страны мира» и царского самодержавия, спецслужбы России, в лице заграничной агентуры департамента полиции министерства внутренних дел, являвшегося прямым наследником пресловутого oхранного отделения, получили право на полную свободу действий во Франции. Имея свою резиденцию в русском посольстве в Париже, компетенция руководителей заграничной агентуры департамента полиции распространялась не только на Францию, но и на Европу в целом. П. Рачковский и Л. Ратаев, занимавшие этот пост соответственно в 1885-1902 и 1902-1905 гг., были награждены французским правительством орденом Почетного легиона. О теснейших связях французской и русской полиции свидетельствует и тот факт, что сотрудниками заграничной агентуры в Париже набирались как бывшие, так и все еще состоящие на французской государственной службе сотрудники французской полиции. Если верить сведениям, просочившимся во французскую прессу в 1909 г., сотрудниками русской заграничной агентуры были не
только бывшие и настоящие рядовые французские полицейские-филеры, осуществлявшие наружное наблюдение за революционерами-эмигрантами, но и офицеры полиции, включая инспекторов и даже комиссаров. Излюбленным методом действий этих агентов было не только ведение наружного наблюдения за своими жертвами, но и перехват их писем и прочей корреспонденции. Пользуясь удостоверениями чиновников французской полиции, которые к тому же, как правило, были подлинными, агенты вымогали у консьержей и консьержек домов, где жили эмигранты, их корреспонденцию, копируя их с помощью копирки в ближайшем кафе. Была даже установлена негласная такса: по 3 франка за вскрытое письмо. Не брезгали агенты и тайными обысками вещей эмигрантов, особенно эффективно проводимыми в отелях, где имелась агентура среди обслуживающего персонала. В случае провала агентов они, как правило, отделывались всего лишь легкими штрафами, на уровне нескольких сотен франков71.

Разумеется, как Акаши, так и Деканозишвили были в курсе опасности, угрожавшей их тайной деятельности во Франции. Вероятно, именно поэтому Акаши, занимая должность японского военного атташе в Стокгольме и координируя при этом деятельность революционеров-эмигрантов во всей Европе, находился, по данным источников, в основном в Англии. Так как в политическом отношении, Великобритания в ту эпоху поддерживала Токио, деятельность русской агентуры в этой стране была относительно затруднена72. Бывая во Франции лишь наездами, ограничивающимися, как правило, всего лишь несколькими днями, Акаши пытался встречаться со своими собеседниками на вокзалах или на улице, где существовала возможность избежать агентурного наблюдения73. Это, впрочем, далеко не всегда спасало его от глаз и ушей русских агентов или их французских коллег.

Понимал то, что он является объектом пристальной слежки и Деканозишвили. С целью максимально обезопасить себя от русских агентов и их французских союзников, он сделал ставку на работу с левыми европейскими деятелями и организациями, проникновение в среду которых агентов было затруднено. В этом деле бесценную помощь ему оказал В. Черкезишвили (Черкезов), один из признанных лидеров европейских анархистов, связавший его, а через него и Акаши, с соответствующими лицами во всей Европе. В результате этого в своей нелегальной деятельности Деканозишвили мог рассчитывать на помощь целого ряда анархистских организаций, разбросанных от Голландии до Южной Франции. Особую ценность в деле обеспечения посылки в Грузию мелких партий оружия, взрывчатки и пропагандистских материалов представляла возглавляемая неким Р. Коломбо организация анархистов, действующая в Марселе, откуда в черноморские порты Грузии и Кавказа регулярно отправлялись пассажирские пароходы, среди команды которых анархисты имели своих людей74. Хотя департамент полиции обладал в таких портовых городах Европы как Гамбург, Кенигсберг, Лондон, Ливерпуль, Шербур и Марсель специальной агентурой75, ей, судя по всему, было нелегко проникнуть в тщательно законспирированные организации анархистов.

Впервые Деканозишвили попал в поле зрения агентов русского правительства в октябре 1904 г., когда начальник полицейского департамента П. Рачковский поручил И. Манасевичу-Мануйлову76, чиновнику особых поручений министерства внутренних дел, являвшемуся в то время одним из русских резидентов в Париже, установить за ним негласное наблюдение. Три письма Акаши Деканозишвили, перехваченные агентурой Мануйлова, содержали лишь второстепенную информацию (в двух из них Акаши предлагал своему собеседнику обратиться в связи с их общим делом к японским дипломатическим представителям в Париже, а в одном – поздравлял с Новым годом). В результате этого в январе 1905 г. Петербург приказал Мануйлову прекратить слежку и сосредоточится на более срочных делах77.

Возможно, тем бы и завершилось это дело, если бы на помощь агентам самодержавия не пришли следующие обстоятельства. 8 февраля А. Нелидов, русский посол в Париже, получил письмо от некой Масон, горничной международного отеля «Иена». То ли по собственной инициативе, то ли по тайному
наущению французских спецслужб Масон извещала посла о том, что «наш японец г-н Акаши», обычно останавливающийся в этой гостинице, поддерживает связь с русскими революционерами. В качестве доказательства фигурировали две телеграммы, неосмотрительно брошенные Акаши в разорванном виде в корзину с мусором, откуда их и извлекла Масон. В одной из них некто Емпилов (как впоследствии выяснили агенты под этой фамилией скрывался Деканозишвили) сообщал Акаши, что К. Циллиакус приедет в Париж с минуты на минуту. В заключение письма Масон предлагала послу свои услуги в деле получения информации о деятельности Акаши, его переписке и связях во время пребывания последнего в отеле78.

По приказу посла Мануйлов взял дело на личный контроль и, выплатив Масон вознаграждение, поручил ей сообщать его агентам все сведения, которые ей в будущем удастся добыть об Акаши. Будучи таким образом заблаговременно предупреждены горничной о прибытии Акаши, 30 апреля русским агентам удалось снять в отеле комнату, примыкающую к комнате полковника. Комнаты соединялись друг с другом с помощью двойных дверей, одна из которых была агентами открыта. 2 мая Мануйлову удалось подслушать разговор Акаши с Деканозишвили, во время которого Акаши передал своему собеседнику сумму в 125 000 франков, предназначенную для поддержки революционноповстанческого движения на Кавказе79.

После этого, воспользовавшись отлучкой полковника, 3 и 4 мая русским агентам удалось тайно вскрыть дорожный чемоданчик Акаши, скопировав наиболее интересные из находящихся там документов. В их числе оказалась датированная 15 мая записка Циллиакуса, содержащая в себе данные относительно количествa ружей, предназначенных для революционных организаций в России, а также сумм, необходимых для их приобретения. Кроме этого, в записке значились также расходы на яхту и ее экипаж, с помощью которых оружие должно было быть переброшено в Россию. Хотя записка и носила характер проекта (грузинам, согласно этому документу, планировалось передать 5 000 ружей), Мануйлову тут же стала ясна исключительная важность данного предприятия. 4 и 7 мая Акаши встретился в своем номере и с Циллиакусом, хотя на сей раз, по техническим причинам, агентам так и не удалось подслушать их разговор80.

После того как 16 мая Акаши выехал в Лондон, вся находящаяся в распоряжении Мануйлова агентура была брошена на наблюдение за Деканозишвили и перехват его корреспонденций81. Узнав из перехваченных писем Циллиакуса и Акаши к Деканозишвили о том, что все трое собираются в конце месяца встретиться в Германии, в Гамбурге, Мануйлов отправил туда группу агентов-французов. Экспедицию, по словам Мануйлова, возглавлял тот же самый «наш сотрудник, бывший комиссар французской политической полиции»82, который всего несколько дней назад подслушал разговор Деканозишвили с Акаши, и который оставил о результатах этой поездки подробные отчеты на французском языке83. Как следует из этих документов, Мануйлов и его начальники были в курсе намерения Циллиакуса перебросить оружие в Финляндию на пароходе «Каликсто Гарсиа» («Calixto Garcia»). Фотография последнего была снята и препровождена в Петербург, однако точная дата отправки груза и другие детали, необходимые для успешного предотвращения операции, были им неизвестны.

После злополучного пребывания в отеле «Иена», японский военный атташе стал более осмотрительным, и, приехав в конце мая на короткое время в Париж, встретился с Деканозишвили в другом отеле («New Hotel»), где беседовал с ним несколько часов84. Именно во время этого пребывания Акаши в Париже с ним случилась история, вполне достойная интриги шпионского романа.

Как и в случае с Манасевичем-Мануйловым, в дело так же была замешана женщина. На сей раз это была бывшая жена-француженка одного из русских агентов Мануйлова, находящаяся в курсе занятий своего мужа и представившаяся Акаши под фамилией мадам Роланд. Попросив в качестве вознаграждения 400 фунтов стерлингов, она сообщила Акаши, что он находится под постоянным наблюдением со стороны агентов Мануйлова. Известно охранке и о тесных связях, поддерживаемых Акаши с Циллиакусом, Деканозишвили и другими «нигилистами», как и о том, что они заняты покупкой оружия в Гамбурге для его тайной отправки в Россию. Русским агентам удалось перехватить и вскрыть письмо, написанное Акаши под псевдонимом Жорж Деканозишвили. Информировав Акаши, что японский шифрованный код был также взломан русскими, француженка посоветовала ему быть крайне осторожным при покупке оружия, дав японскому военному атташе на прощанье целый ряд практических советов. Вероятно, будучи в курсе злоключений Акаши в отеле «Йена», мадам Роланд посоветовала японцу не пользоваться своим именем при снятии гостиничных номеров и, в частности, останавливаться лишь в больших отелях, так как в них, по сравнению с небольшими гостиницами, русской тайной полиции было бы труднее организовать за ним наблюдение85.

6. Апогей противостояния. Кавказская эпопея «Сириуса»
В конце июня при помощи Деканозишвили Циллиакусу удалось закупить в Швейцарии 16 тыс. ружей и 3 миллиона патронов для своего предприятия86. Покончив с этим делом, Деканозишвили сосредоточился на приобретении ружей для грузинских социалистов-федералистов. Понимая, что агенты русских спецслужб буквально дышат ему в спину, 16 августа, находясь в Швейцарии, под Лозанной, Деканозишвили сделал в своем дневнике следующую запись: «Русские агенты окружают меня со всех сторон. Подкупают здешних почтальонов, здешних разносчиков телеграмм, пытаясь таким образом все узнать. Но и я не сплю, пытаюсь дать им другие адреса. Пытаюсь сделать так, чтобы на мое имя не пришло ничего, хотя это и очень затрудняет дело. У меня нет помощников, у них же целый штат сотрудников, находящийся в действии»87.

Еще 20 мая Циллиакус писал Деканозишвили, что он мог бы получить от японцев сумму на большее, по сравнению с первоначальными замыслами, количество оружия для грузин, лишь бы только он смог организовать их успешную посылку и прием на Кавказе88. 13 июня Акаши со своей стороны подгонял Деканозишвили: «Работайте энергично. Придумайте, как быть с отправкой. Надо кончить в скором времени»89.

К августу при посредничестве Евгения Бо, швейцарского анархиста, по данным русских спецслужб ранее работавшего корреспондентом одной из французских газет в Петербурге90, Деканозишвили удалось закупить в швейцарском оружейном арсенале 8 500 ружей и полтора миллиона патронов, заплатив за них 70 000 франков91.

В августе 1905 г. ситуация на самом Кавказе вполне способствовала проведению операции. Хотя в самом Тифлисе к этому времени было введено военное положение, столица Кавказа отнюдь не находилась под надежным контролем имперского правительства. По словам одного из очевидцев, несмотря на то, что улицы Тифлиса были наводнены солдатами и казаками, проводящими тотальные обыски местного населения, нападения на них были столь часты, что солдаты были вынуждены ходить по улицам города не строем, а «беспорядочно и рассеянно», с целью свести до минимума ущерб, наносимый им бомбовыми атаками революционеров. К тому времени руководство военной организации социалистов-федералистов разработало план захвата Тифлиса, подробности которого, однако, остались неизвестными, так как с целью конспирации он так и не был переслан в Париж92.

В начале августа Акаши прибыл из Лондона в Париж специально для консультаций с представителями кавказских партий. Было решено начать восстание сразу же после того, как оно разразится в балтийских провинциях, куда, к этому времени, уже были посланы крупные партии оружия93.

6 сентября, на следующий день после заключения Портсмутского мирного договора между Россией и Японией, Деканозишвили удалось приобрести в Амстердаме за 2 900 фунтов стерлингов корабль «Сириус». Экипаж судна, состоял из голландцев-анархистов и французских матросов. Последние, в отличие от голландцев, не имели ни малейшего представления о подлинной цели будущего путешествия94. С целью обмануть бдительность агентов русских спецслужб, оружие на корабль загружалось в ящиках из под кофе95. Отныне все расходы по транспортировке груза несли исключительно сами грузины, так как после окончания русско-японской войны Токио более не был заинтересован в материальном обеспечении данного предприятия.

24 сентября «Сириус» вышел из Амстердама, взяв курс на Гибралтар96. Маршрут корабля отражал как объективную сложность путешествия, так и желание максимально запутать свои следы в глазах русских агентов. Судя по всему, русские спецслужбы так и не смогли установить день выхода в море, маршрут, место назначения и время прибытия «Сириуса» на Кавказ. Лео Кереселидзе, один из руководителей военной организации социалистов-федералистов, который сопровождал «Сириус» по маршруту Амстердам – Константинополь, впоследствии вспоминал, что с целью дезориентировать русских агентов им была подкинута последним дезинформация о том, что пароход зайдет в один из английских портов97.

Уловка сработала. Уже 9 сентября министр иностранных дел В. Ламсдорф сообщал из Петербурга царскому наместнику на Кавказе И. Воронцову, что по сведениям российского посланника в Голландии, в тот же день «из Амстердама в Лондон ушел пароход “Сириус” с грузом оружия и взрывчатых веществ, можно подозревать, что дальнейшее назначение – Финляндия или Кавказ. Послу в Лондоне поручено следить за “Сириусом” и о добытых им сведениях сообщу дополнительно»98.

По данным судового журнала «Сириуса», 11 октября корабль прибыл в столицу Мальты, г. Валетту99, где экспедиция неожиданно столкнулась со следующей трудностью. Догадавшись об истинной цели предприятия, капитан В. ван Оппен струсил, и, наотрез отказавшись продолжать путешествие, повернул корабль в обратную сторону, намериваясь возвратиться в Амстердам. По свидетельству Кереселидзе, ему удалось склонить на свою сторону первого помощника капитана Л. Грюндийка, который, в свою очередь, увлек за собой всю команду. В результате этого, ван Оппен был арестован, а функции капитана принял на себя Грюндийк, которому, как, впрочем, и всем остальным членам команды, было обещано щедрое вознаграждение100.

Сведения о прибытии «Сириуса» на Мальту оказались последними данными, полученными Акаши о судьбе корабля101. 11 сентября он получил приказ срочно возвращаться в Японию. Судя по всему, Генеральный штаб рассматривал его человеком, пребывание которого в Европе могло помешать нормализации будущих японо-русских взаимоотношений. Акаши покинул Европу 18 ноября, прибыв 28 декабря в Токио102.

24 октября, когда судно находилось уже в районе Гибралтара, Деканозишвили послал телеграмму Грюндийку, прося его зайти во французский город Сет, на побережье Лионского залива103, куда «Сириус» прибыл 28 октября104. В Сете к экипажу присоединился племянник супруги В. Черкезишвили, голландский анархист Христиан Корнелиссен, взявший на себя общее командование экспедицией, и, возможно, в качестве аванса раздавший членам экипажа определенную сумму денег, в спешке добытую Деканозишвили105. 1 ноября Грюндийк был официально назначен на пост капитана, а ван Оппен и последовавший за ним первый машинист, покинули команду корабля. На места первого помощника и первого машиниста были взяты два голландца106, вероятно, прибывшие в Сет вместе с Корнелиссеном. 2 ноября корабль бросил якорь в порту г. Марселя107, где на него было погружено дополнительное оружие и нелегальная литература108. 6 ноября «Сириус» покинул Марсель, зайдя 12 ноября в бухту св. Николая маленького греческого острова Кея, недалеко от Афин109.

Окончание русско-японской войны было встречено в кругах кавказских революционеров с тревогой. Так, 16 сентября Сахокиа сообщал Деканозишвили, что по данным социалистов-федералистов, имперское правительство, воспользовавшись возможностью перебросить свежие силы против повстанцев, намеревалось «вновь завоевать Кавказ». Было принято решение о посылке в регион 90 000 дополнительных войск, усиленных артиллерией110. 11 сентября, в Тифлисе произошли события в полной мере подтверждающие точку зрения Сахокиа и со всей наглядностью свидетельствующие, что имперское правительство приняло решение продемонстрировать своим противникам решимость идти до конца. В этот день, воспользовавшись фактом устройства грузинскими социал-демократами нелегального собрания в здании городской управы, казаки расстреляли на месте около 100 человек, ранив около 200
участников собрания111. Тем не менее, по словам очевидца этих событий, «несмотря на принятые репрессивные меры, слабость и бессилие правительства с каждым днем становились все более очевидными»112.

24 сентября руководители ЦК социалистов-федералистов получили телеграмму Деканозишвили о том, что судно с оружием отправлено по назначению. Опасаясь, что в условиях резкого увеличения количества русских войск в Закавказье, повстанцам будет трудно осуществить успешную выгрузку такого количества оружия и боеприпасов, Сахокиа высказал мнение о целесообразности временной отмены операции, послав по этому поводу Деканозишвили следующее кодированное письмо: «Огромное количество войск напирает со всех сторон. Хранение и продажа становится, к сожалению, невозможным. Войска ведут себя беспардонно. Если узнают, что у тебя что-то есть, – отнимают, а в случае сопротивления, – убивают. У них есть приказ не щадить никого. Вчера из Тифлиса приехал один наш знакомый, очень опытный в торговле. Он также разделяет это мое мнение. Мы решили каким-нибудь образом временно приостановить посылку. Вчера же он вернулся, сообщил компаньонам свое мнение и, если и они согласятся, что нужно приостановить, – сообщу тебе об этом. Если постановят принять, тогда я согласен подчинится общему решению. Боюсь только, что все у нас отнимут. Получили они и твою депешу, где ты пишешь о том, что остановка невозможна. Если сможешь как-нибудь остановить, это будет временно, до выяснения ситуации. Не забудь и то, что в самой России торговля очень упала и там большое банкротство. Ты ведь знаешь, что наша торговля может подать свой голос лишь тогда, когда она расцветает в России»113. Вероятно, на сомнения Сахокиа оказало влияние и изменение позиции турок, которые после окончания русско-японской войны и увеличения количества русских войск на Кавказе стали проявлять колебания по поводу целесообразности оказания помощи операции. Согласившись, в конечном итоге, на пропуск «Сириуса» в Черное море, турки, тем не менее, отказали грузинам в праве на выгрузку оружия на турецкой территории с целью его последующей переброски в Грузию через границу. В результате, повстанцами было принято решение организовать прием оружия в одном из грузинских портов.

С середины октября, однако, положение повстанцев стало стремительно меняться к лучшему. Начатая 13 октября всероссийская политическая стачка, привела к резкому взлету революционного движения по всей империи, достигнувшего своего пика в декабре. Манифест 17 октября, в котором Николай II вынужден был обещать населению России введение основных гражданских свобод, был расценен повстанцами в качестве слабости центральных властей. 19 октября в результате объявленной амнистии из метехского замка было освобождено много местных революционеров, в том числе социалистов-федералистов. Наряду с прочим, в Тифлисе манифест привел к резкому росту противоречий между пришлым русским населением и грузинами. Понимая, что империя начинает трещать по швам, русские колонисты и чиновники, служащие в Закавказье, решили проявить демонстративную лояльность Петербургу. 21 октября в Тифлисе состоялась «верноподданно-патриотическая» манифестация, к проведению которой, черносотенцам удалось привлечь и часть русских железнодорожных рабочих. Для того чтобы продемонстрировать свою силу, правительство выделило для охраны манифестации, шедшей к центральному Головинскому проспекту с портретами императора и пением «Боже царя храни», усиленные наряды драгун, казаков и солдат. Несмотря на усилия социалистов-федералистов и социал-демократов не допустить столкновения, из зданий, мимо которых шла манифестация, вероятно в целях провокации раздались выстрелы, а затем были брошены бомбы. Солдаты открыли беспорядочный огонь и по зданиям и по прохожим, находящимся на улицах. В результате стрельбы и охоты, учиненной казаками за находящимся на улице населением, было убито около 70 человек, и более 100 получило ранения114. В результате этих и других событий ситуация в Закавказье стала неуправляемой. С 29 октября Западная Грузия была отрезана от Тифлиса в результате подрыва повстанцами железнодорожного полотна. Не работала ни почта, ни телеграф. Как впоследствии писал Николаю II Воронцов-Дашков, «под влиянием общей почтово-телеграфной и железнодорожной забастовки Кутаисская губерния оказалась совершенно отрезанной от Тифлиса; все железнодорожные станции в пределах ее были захвачены вооруженными революционерами; Сурамский туннель был забит двумя пущенными в него навстречу друг другу паровозами, с целью задержать движение войск из Тифлиса»115.

В этих условиях, социалисты-федералисты могли надеяться на успешную выгрузку оружия в Грузии. «Волнения полностью охватили нашу страну. Не нужна даже агитация. Несчастье заключается в том, что у нас нет палок (т.е. ружей. – Г. М.). Это правда, что обстоятельства меняются. Пригнали десятки тысяч войск и посылают еще. Тем не менее, работа не прекращается. Посмотрим, что будет», – сообщал Ласхишвили в Париж Деканозишвили116. «Сейчас дело обстоит гораздо лучше, чем раньше. Условия также изменились. Покупателей товара много и мы продадим его с выгодой. …Объявление конституции117 в целом всех нас обрадовало, но мы этим не удовлетворяемся. Пока не заставим их ввести демократическую республику, – не сдадимся»118, – с энтузиазмом писал Сахокиа Деканозишвили.

С помощи взятки, данной турецким чиновникам, 17 ноября «Сириус» вошел в Черное море и, успешно избегнув встречи с кораблями противника, взял курс на кавказское побережье. В тот же день Деканозишвили отправил в Тифлис и Батуми телеграммы, относительно того, что корабль следует ожидать с 21 по 24 ноября.Так как в городе Батуми размещался крупный гарнизон русских войск, было решено осуществить выгрузку в районе города Поти. Будучи, в отличие от капитана «Сириуса», в курсе революционных событий в Крыму, Деканозишвили знал, что в это время весь Черноморский флот, находясь на грани восстания, был сосредоточен в Севастополе. По расчетам Деканозишвили, отсутствие телеграфной и почтовой связи также давало преимущество повстанцам, так как лишало правительственные учреждения возможности поддерживать связь друг с другом. Кроме того, основные правительственные войска были выведены из Поти и брошены на подавление революционных выступлений в других городах Закавказья119.

22 ноября «Сириус», подойдя к Поти на расстояние в 40 миль, остановился. Выждав до ночи, корабль, подойдя к условленному месту, зажег фонари, дав тем самым сигнал повстанцам о своем прибытии. Согласно заключенному соглашению, подойдя к кораблю на баркасах, грузины должны были тайно выгрузить на них оружие в разных местах черноморского побережья Грузии120. Лишь через два дня, 24 ноября, повстанцам удалось обнаружить «Сириус». Погрузив с корабля в три баркаса 226 ящиков с оружием и 330 ящиков патронов, повстанцы попросили капитана подождать на месте до 27 ноября. В случае, если к этому времени социалистам-федералистам не удастся подвести к кораблю новые пустые баркасы, капитан имел право, выбросив оружие за борт, возвращаться обратно121. События, однако, внесли свои изменения в этот первоначальный план. Вечером 25 ноября, один из груженных оружием баркасов был заброшен штормом в потийскую бухту, в результате чего было принято решение осуществить разгрузку на месте. В результате потасовки, возникшей между социалистами-федералистами и социал-демократами, также желавшими захватить свою долю оружия, часть ящиков была тут же вскрыта. По словам очевидца тех событий, обнаруженные в ящиках ружья голландской системы вызвали некоторое замешательство повстанцев, знакомых лишь с оружием русского образца. Один из рабочих, раньше служивший в армии, зарядив ружье, по ошибке произвел выстрел, в результате чего власти города, догадавшись в чем дело, вызвали на помощь войска122. Завязалась перестрелка, в результате чего ночью 27-го, солдатам потийского отряда черноморской бригады пограничной стражи удалось захватить в порту и в самом городе около 700 ружей. Часть из них, впрочем, была выкуплена у солдат повстанцами, вероятно, во время перевозки конфискованного оружия вглубь страны, в Ново-Сенаки. Еще 700 ружей, было расхвачено находящимся на месте населением123.

Узнав о том, что повстанцы планируют выгрузить два других баркаса на территории Абхазии, в Очамчирском и Сухумском районах, власти усилили меры124. К делу даже была подключена канонерка, в результате чего в тот же день удалось задержать в море еще один баркас «полный оружием»125. По данным повстанцев, на нем находилось 1 200 ружей, со своими патронами126. Третьему баркасу, однако, удалось с успехом уйти от преследования. 1 600 ружей со своими патронами было выгружено под Гаграми, где были спрятаны в имении абхазского князья Александра Иналишвили (Инал-ипа), в деревне Алахадзы127. Там оружие было разделено и отдельными партиями переброшено в Западную Грузию128, где, по словам одного из очевидцев той эпохи, «сыграло значительную роль в восстаниях 1905 г.»129.

Остальное, оставшееся на «Сириусе» оружие, было выброшено за борт экипажем, когда стало ясно, что повстанцы не в состоянии выгрузить его на берег. (По свидетельству Корнелиссена, судно курсировало вокруг Поти пять дней, прежде чем его экипажем было принято такое решение). К концу ноября «Сириус» находился в порту болгарского города Варны, откуда, в декабре 1905 г., отправился в обратный путь в Амстердам.

24 декабря, уже после своего возвращения в Японию, Акаши получил от руководителя одной из революционных политических групп (возможно Циллиакуса) анонимную телеграмму, следующего содержания: «Наше движение имеет блестящее будущее. Нам не удалось свергнуть русское правительство одним ударом, но мы попытаемся сделать это постепенно. Никто не сомневается, что власть и правительство царя падут. Оружие, посланное в Черное море, прибыло туда в целости и сохранности. Нам удалось выкупить назад оружие, конфискованное броненосным крейсером «Азия». Их число равняется 8 400 стволам»130.

Таким образом, процесс формирования на Кавказе, и, в частности, в Грузии местных политических партий и организаций, совпавший по времени с русско-японской войной 1904-1905 гг., оказал существенное влияние на позицию представителей японской разведки. Последние предпочитали иметь дело с теми из грузинских политических деятелей, которые, выступая за федеративное устройство Российской империи, рассматривали эту меру в качестве первого шага на пути государственной независимости Грузии и Кавказа в целом. Несомненно, в Токио отдавали себе отчет в том, что Кавказ, так же как и Польша с Финляндией, являлся своего рода «ахиллесовой пятой» Российской империи. Тем не менее, действия кавказских революционеров-повстанцев могли быть успешными лишь в том случае, если были скоординированы с освободительно-революционной борьбой других народов империи.

Наряду с этим, японцы стремились направить антиимперскую борьбу грузин в русло общенационального сотрудничества. Пытались внушить повстанцам мысль о необходимости совершения революционных актов лишь против представителей имперской администрации и бюрократических учреждений, а не в отношении представителей имущих классов местного населения, которые, по и мнению, также являлись союзниками повстанцев в их освободительной борьбе.

Несомненно, все это встречало полное понимание у грузинских социалистов-федералистов, которые, являясь в то время единственной политической партией с ярко выраженной национальной программой, пытались, по мере возможностей, перевести на эту платформу и грузинских социал-демократов, стоявших на позициях централизма и национального нигилизма.

Подрывные акции, подобно посылке оружия и революционной литературы на Кавказ, с исторической точки зрения сыграли положительную роль в ходе революции 1905 г., внеся свою лепту в то, что несмотря на ее подавление, русское самодержавие было вынуждено пойти на значительные уступки, со своей стороны приведшие в движение важнейшие необратимые процессы, оказавшие влияние на падение монархии в феврале 1917 г.

Японо-кавказскaя смычка в 1904-1905 гг., выходя за рамки сугубо технических подрывных акций, несла в себе значительные элементы политического сотрудничества, являясь интегральной, хотя и незаслуженно забытой частью национально-освободительной борьбы народов Кавказа.

Др. Георгий Мамулиа – политолог, историк, доктор Высшей школы исследований общественных наук (Париж, Франция), специалист по истории кавказской эмиграции межвоенного периода.

1 Ласхишвили Г. Мемуары (1885-1915). Тбилиси, 1934. С. 138-141 (на груз. яз.).

2 Швелидзе Д., Гаприндашвили Г. Георгий Деканозишвили – возвращение патриота. Тбилиси, 2010. С. 30-31 (на груз. яз.).

3 Ласхишвили Г. Указ. соч. С. 159-161.

4 Согласно справке парижской префектуры полиции, выданной А. Джорджадзе, он прибыл в Париж в июле 1902 г. См.: Extrait du registre d’immatriculation d’A. Djordjadze, le 27 mars 1903 // Centre historique des archives nationales (далее CHAN). Fonds Georges Dekanozichvili. Сarton 345AP/2.

5 [Джорджадзе А.] Грузия и Кавказская Федерация // Грузия, независимый орган (Париж). 1904. № 9. С. 2 (на груз. яз.). См. также: [Djordjadze A.] La Georgie et la Federation du Caucase // Georgie. Politique et sociale (Paris). 1903. n° 4. Р. 1-2. По мнению Джорджадзе, ≪Закавказье, как наиболее развитая часть Кавказа, более подготовлено для восприятия нового политического и социального строя и жизни≫. Что касается горцев Северного Кавказа, они могут быть готовы к политическому единению с Закавказьем лишь после упразднения установленного на Северном Кавказе царским самодержавием ≪нынешнего военного положения, развращающего, в моральном и материальном отношении, горцев Кавказа, и установления на его месте нового строя, соответствующего их обычаям, вере и самоуправлению≫. См: [Джорджадзе А.] Указ. соч. С. 2.

6 Там же. С. 2.

7 Тугуши М. Георгий Деканозишвили (жизнь и деятельность). Грузинская социалист- федералистская партия (1901-1906 гг.) // Кавкасиони (Париж). 1964. № 10. С. 130 (на груз. яз.).

8 Archives du ministere des Affaires etrangeres (далее AMAE). Correspondance politique et commerciale dite ≪nouvelle serie≫. 1896-1918. Z (Europe). Dossier Russie (Agitation revolutionnaire et anarchiste). n° 12. Fol. 354-355.

9 Ibidem. Fol. 355.

10 Ibidem.

11 Русско-японская война и национальные интересы Грузии // Грузия, независимый орган (Париж). 1904. № 10. С. 4-6 (на груз. яз.); La guerre russo-japonaises // Georgie, politique et sociale (Paris). 1904. n° 7. Р. 4-6.

12 Inaba Ch. Akashi’s Career // Akashi Motojiro, Rakka ryūsui. Colonel Akashi’s Report on His Secret Cooperation with the Russian Revolutionary Parties during the Russo-Japanese War. Selected chapters translated by Inaba Chiharu and edited by Olavi K. Falt and Antti Kujala. Studia Historica 31. Helsinki, 1988. Р. 18.

13 Ibidem.

14 Inaba Ch. The Politics of Subversion. Japanese Aid to Opposition Groups in Russia during the Russo-Japanese War // Akashi Motojiro, Rakka ryūsui. Colonel Akashi’s Report on His Secret Cooperation with the Russian Revolutionary Parties during the Russo-Japanese War. Р. 74.

15 В отчете Акаши, написанном им в начале 1906 г., после своего возвращения в Японию, между прочим, сообщается, что Деканозишвили был близким другом проживающего в Дании князя Шервашидзе. Шервашидзе был приближенным и неофициальным советником матери Николая II Марии Федоровны, которая всегда прислушивалась к его советам, посещая места своего рождения. По словам Акаши, ≪Шервашидзе был кавказцем и свободно высказывался по русским делам, находясь вне страны≫. Inaba Ch. The Politics of Subversion… // Ibidem. Р. 37.

16 Antti K. March Separately – Strike Together. The Paris and Geneva Conferences held by the Russian and Minority Nationalities Revolutionary and Opposition Parties, 1904-1905 // Ibidem. Р. 96.

17 Inaba Ch. The Politics of Subversion… // Ibidem. Р. 38.

18 В отчете Акаши упоминается газета ≪La Georgie≫ // Ibidem. Р. 42.

19 Ibidem. Р. 26.

20 Протоколы первой конференции грузинских революционеров. Париж, 1904. С. 15 (на груз. яз.).

21 Центральный государственный исторический архив Грузии (далее ЦГИАГ). Ф. 94. Оп. 1. Д. 70. Л. 2.

22 Жорданиа Н. Моя жизнь (Воспоминания). Тбилиси, 1990. С. 45 (на груз. яз.).

23 CHAN. F/7/ 12521.

24 ЦГИАГ. Ф. 94. Оп. 1. Д. 70. Л. 52-52 об.

25 Швелидзе Д., Гаприндашвили Г. Указ. соч. С. 70.

26 Первая конференция грузинских революционеров. Париж, 1904. С. 3-4 (на груз. яз.). // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/2. См. также: Congres des revolutionnaires georgiens// Georgie. Politique et sociale (Paris). 1904. n° 8. Р. 6. Год спустя, во время встречи Деканозишвили с Акаши в Париже, полковник, как будто буквально повторяя программу социалистов-федералистов, также посоветовал Деканозишвили сосредоточиться на уничтожении казенно-имперских государственных учреждений в Грузии, не трогая имущества местного населения. См. Государственный архив Российской Федерации (далее ГАРФ). Ф. 102. ДП ОО. 1904. Оп. 316. Д. 28. Л. 49 об.

27 Первая конференция грузинских революционеров. Париж, 1904. С. 5.

28 ЦГИАГ. Ф. 94. Оп. 1. Д. 70. Л. 2 об.

29 Обращение к трудовому народу Грузии. Листовка № 1. Социалист-федералистская партия Грузии. 1904 г. (на груз. яз.) // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/2.

30 Там же.

31 Inaba Ch. The Politics of Subversion… Р. 74-75. По свидетельству Акаши, во время встречи с Деканозишвили в конце июня в Париже, последний, согласившись с тактикой японцев на объединение всех оппозиционных групп, поставил при этом вопрос оказания Токио финансовой помощи грузинским социалистам-федералистам, так как ≪они испытывали финансовые затруднения≫. Inaba Ch. The Politics of Subversion… P. 39.

32 [Джорджадзе А.] Что принес нам прошедший год? // Грузия (Париж). 1904. № 1 (15). С. 2 (на груз. яз.).

33 [Джорджадзе А.]. Что нам ждать от войны? // Грузия (Париж). 1904. № 4 (16). С. 1-4 (на груз. яз.).

34 От грузинских социалистов-федералистов делегатами на данной конференции были Г. Деканозишвили и Александр (Сандро) Габуниа, бывший анархист. См.: Antti K. Op. cit… Р. 125.

35 Протокол и декларация конференции российских оппозиционных и революционных партий (30. 9 – 4. 10. 1904 г. Париж) // Партия социалистов-революционеров. Документы и материалы. Том 1. 1900-1907 гг. Политические партии России. Конец XIX – первая треть XX века. М., 1996. С. 161. См. также: Antti K. Op. cit. Р. 126.

36 Ко всем рабочим. Листовка № 4. Париж, декабрь 1904 (на груз. яз.) // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/2.

37 Inaba Ch. The Politics of Subversion… P. 41.

38 Например, 18 ноября 1904 г. Акаши писал Деканозишвили: ≪что же касается того, о чем мы с вами говорили, оно готово и в вашем распоряжении в Париже, мне остается только дать последнее приказание моему другу в Париже≫, имея в виду японского военного атташе во Франции. См.: ГАРФ. Ф. 102. ДП ОО. 1904. Оп. 316. Д. 28. Л. 12.

39 Там же. Л. 49 об.

40 Призыв в армию в Грузии. Письмо из Тифлиса // Грузия (Париж). 1904. № 7 (19). С. 5-6 (на груз. яз.).

41 Inaba Ch. The Politics of Subversion… Р. 42.

42 ЦГИАГ. Ф. 836. Оп. 1. Д. 237. Л. 1-5.

43 Inaba Ch. The Politics of Subversion… Р. 44.

44 Villari L. Fire and Sword in the Caucasus. London, 1906. Р. 53.

45 Ibidem. Р. 55.

46 ЦГИАГ. Ф. 94. Оп. 1. Д. 70. Л. 67 об.

47 Джавахишвили Ив. История грузинского народа. Тбилиси, 1953. Кн. V. С. 110-111.

48 Villari L. Op. cit. P. 122.

49 Seton-Watson H. The Russian empire 1801-1917. Oxford, 1967. P. 612.

50 Всеподданнейшая записка по управлению кавказским краем генерал-адъютанта графа Воронцова-Дашкова. [Тифлис], 1907. C. 22.

51 Seton-Watson H. Op. cit. P. 607.

52 Ibidem. P. 608.

53 Ibidem. P. 610.

54 Inaba Ch. The Politics of Subversion… P. 78.

55 Ibidem.

56 Ibidem. P. 79-81.

57 ГАРФ. Ф. 102. ДП ОО. 1904. Оп. 316. Д. 28. Л. 48 об.

58 Inaba Ch. Important Japanese Telegrams concerning the Russian Opposition Movement // Akashi Motojiro, Rakka ryūsui. Colonel Akashi’s Report on His Secret Cooperation with the Russian Revolutionary Parties during the Russo-Japanese War. Р. 66-67.

59 Antti K. The Letters of Colonel Akashi and His Aide Major Nagao, preserved in Finland and Sweden // Ibidem. Р. 157.

60 Тугуши М. События и дела прошедших лет // Кавкасиони (Париж). № IX. С. 119 (на груз. яз.)

61 Т. Сахокиа – Г. Деканозишвили, 3. 4. и 28. 6. 1905 (на груз. яз) // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/1.

62 Villari L. Op. cit. Р. 55.

63 Т. Сахокиа – Г. Деканозишвили, 9. 5. 1905 (на груз. яз) // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/1.

64 ГАРФ. Ф. 102. ДП ОО. 1904. Оп. 316. Д. 28. Л 48 об.

65 Т. Сахокиа – Г. Деканозишвили, 19. 6., 28. 6., 15. 9. и 21. 9. 1905 (на груз. яз) // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/1.

66 Т. Сахокиа – Г. Деканозишвили, 15. 9. 1905 (на груз. яз) // Там же.

67 М. Кикнадзе – Г. Деканозишвили, 3. 8. 1905 // Там же.

68 Ласхишвили Г. Указ. соч. С. 213.

69 Г. Ласхишвили – Г. Деканозишвили, 26. 8. 1905 (на груз. яз.) // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/1.

70 Г. Ласхишвили – Г. Деканозишвили, 21. 10. 1905 (на груз. яз.) // Там же.

71 Подробно о русской агентуре в Париже и ее сотрудничестве с французской полицией см.: Archives de la prefecture de la police de Paris. BA. Carton 1693. Dossier ≪Police russe a Paris (1913)≫.

72 ГАРФ. Ф. 102. ДП ОО. 1904. Оп. 316. Д. 28. Л. 39, 150, 156. 164.

73 Там же. Л. 71-72, 74, 156.

74 Там же. Л. 78, 94-95, 125-125 об., 133-133 об., 162-162 об., 190. См. также: Т. Сахокиа – Г. Деканозишвили, 28. 6., 15. 7. и 23. 8. 1905 (на груз. яз) // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/1.

75 ГАРФ. Ф. 102. ДП ОО. 1904. Оп. 316. Д. 28. Л. 70.

76 Подробно о деятельности И. Манасевича-Мануйлова в этот период см.: Павлов Д., Петров С. Японские деньги и русская революция. Русская разведка и контрразведка в войне 1904-1905 гг. М., 1993.

77 ГАРФ. Ф. 102. ДП ОО. 1904. Оп. 316. Д. 28. Л. 203-204 об.

78 Там же. Л. 205-206.

79 Как писал в своем отчете Мануйлов, ≪разговор между Деканози и Акаши, шедший на французском языке, был тут же в точности записан моим сотрудником, бывшим комиссаром французской политической полиции. На вопрос мой, признал ли бы он возможным, в случае надобности подтвердить перед русскими компетентными властями все слышанное и записанное им, сотрудник мой выразил на сие полную готовность≫. См. ГАРФ. Ф. 102. ДП ОО. 1904. Оп. 316. Д. 28. Л. 51 об.

80 Там же. Л. 206-211.

81 Там же. Л. 85-88, 94-97, 211-214.

82 Там же. Л. 140.

83 Там же. Л. 142-147.

84 Там же. Л. 213 об.

85 Inaba Ch. The Politics of Subversion… P. 48-49.

86 Ibidem. Р. 46. По данным Тугуши, Циллиакусом было закуплено 15 000 ружей. См.: Тугуши М. События и дела прошедших лет. С. 120.

87 Там же. С. 121.

88 ГАРФ. Ф. 102. ДП ОО. 1904. Оп. 316. Д. 28. Л. 212 об.

89 Там же. Л. 150.

90 По сведениям, предоставленным Мануйлову его французскими коллегами, ≪означенный Бо пользуется крайне сомнительной репутацией. Его постоянные путешествия в Англию, Германию и Швейцарию и конспиративные сношения с разными лицами, дают повод французской полиции подозревать в нем международного шпиона≫. См.: ГАРФ. Ф. 102. ДП ОО. 1904. Оп. 316. Д. 28. Л. 130-130 об. Эти сведения, однако, оказались одними из последних, переданных Мануйловым в департамент полиции. В конце июня он был отозван из Парижа, а через год вообще уволен из департамента. См.: Павлов Д., Петров С. Указ. соч. По данным Акаши, Евгений Бо являлся богатым швейцарским анархистом и владельцем магазина автомашин. Именно Бо удалось заключить контракт на покупку ружей ≪с одним из своих бывших однокашников≫, который в то время занимал пост полковника в швейцарском артиллерийском арсенале. См.: Inaba Ch. The Politics of Subversion… Р. 32-45.

91 Ibidem. Р. 46-47; Тугуши М. События и дела прошедших лет. С. 119.

92 См. М. Кикнадзе – Г. Деканозишвили, 3. 8 1905 (на груз. яз) // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/1.

93 Inaba Ch. The Politics of Subversion... Р. 50.

94 Тугуши М. Георгий Деканозишвили (жизнь и деятельность). С. 137-138.

95 Armstrong H.C. Unending Battle. New York and London, 1934. Р. 36.

96 Stoom-Journaal van het Stoomschip Sirius, gevoerd door Kapitein W. van Oppen. Р. 2 // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/2.

97 Armstrong H.C. Op. cit. P. 39, 47.

98 ЦГИАГ. Ф. 13. Оп. 29. Д. 54. Л. 1-2.

99 Stoom-Journaal van het Stoomschip Sirius, gevoerd door Kapitein W. van Oppen. P. 3.

100 Armstrong H.C. Op. cit. P. 48-52.

101 Inaba Ch. The Politics of Subversion... Р. 53.

102 Inaba Ch. Akashi’s Career… P. 18.

103 Тугуши М. События и дела прошедших лет. C. 121.

104 Stoom-Journaal van het Stoomschip Sirius, gevoerd door Kapitein W. van Oppen. P. 4.

105 Тугуши М. События и дела прошедших лет. C. 121-122.

106 Stoom-Journaal van het Stoomschip Sirius, gevoerd door Kapitein W. van Oppen. P. 4.

107 Ibidem. P. 5.

108 Ibidem. Ср.: Тугуши М. Георгий Деканозишвили (жизнь и деятельность). С. 142.

109 Тугуши М. События и дела прошедших лет. C. 123.

110 Т. Сахокиа – Г. Деканозишвили, 16. 9. 1905 (на груз. яз) // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/1.

111 Villari L. Op. cit. P. 123-125.

112 Ibidem. P. 126.

113 Т. Сахокиа – Г. Деканозишвили, 26. 9. 1905 (на груз. яз) // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/1.

114 Ласхишвили Г. Указ. соч. С. 220-221.

115 Всеподданнейшая записка по управлению кавказским краем генерал-адъютанта графа Воронцова-Дашкова. С. 32.

116 Г. Ласхишвили – Г. Деканозишвили, 21. 10. 1905 (на груз. яз) // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/1. Будучи опытным подпольщиком, Деканозишвили в своей переписке с находящимися в Грузии социалистами-федералистами ни разу не упомянул об источнике денежных средств, с помощью которых была осуществлена закупка оружия и его отправка на Кавказ. Единственный след его связей с японцами, обнаружен нами в письме М. Кикнадзе, направленном им Деканозишвили уже после своего возвращения в Грузию. Так, в письме от 3 августа 1905 г. Кикнадзе информировал Деканозишвили, что он сообщил руководителям Тифлисского комитета социалистов-федералистов ≪о размере палок (т.е. ружей) и обо всем другом, а также о Максимове и решении посольства≫. См. М. Кикнадзе – Г. Деканозишвили, 3. 8 1905 (на груз. яз) // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/1. В данном случае, имеется в виду упомянутая нами встреча Акаши и Деканозишвили 2 мая 1905 г. в парижском отеле ≪Йена≫, во время которой, Акаши поручил своему собеседнику собрать сведения о неком Максимове, предложившим свои услуги посольству Японии в Лондоне.

117 Имеется в виду царский манифест от 17 октября 1905 г.

118 Т. Сахокиа – Г. Деканозишвили, 15. 11. 1905 (на груз. яз) // CHAN. Fonds Georges Dekanozichvili. 345AP/1.

119 Тугуши М. События и дела прошедших лет. С. 124-125, 127.

120 Там же. С. 130-131.

121 Тугуши М. Георгий Деканозишвили (жизнь и деятельность). С. 147-148.

122 Тугуши М. События и дела прошедших лет. С. 146.

123 ЦГИАГ. Ф. 13. Оп. 29. Д. 5. Л. 2. См. также: Тугуши М. События и дела прошедших лет. С. 146.

124 ЦГИАГ. Ф. 13. Оп. 29. Д. 5. Л. 3.

125 Там же. Л. 6.

126 Тугуши М. События и дела прошедших лет. С. 146.

127 Сахокиа Т. В Сибири. Воспоминания из времен революции 1905 года. Тбилиси, 2012. С. 28-29, 38 (на груз. яз.).

128 Ласхишвили Г. Указ. соч. С. 206.

129 Keresselidze G. Lettre a Monsieur le Directeur du ministere des Affaires etrangeres de la RFA, 25. 3. 1958, Р. 1 // Archives familiales de N. Badual-Keresselidze (Aix-en-Provence, France).

130 Inaba Ch. The Politics of Subversion… Р. 53. Последний пассаж телеграммы, имеет в виду купленное при японской финансовой помощи и предназначенное для финских повстанцев и эсеров оружие, захваченное русским крейсером ≪Азия≫ после того, как пароход ≪Джон Графтон≫, на котором оно перевозилось, в сентябре 1905 г. налетел на мель и потерпел крушение у финских берегов. Судя по тексту полученной Акаши телеграммы, как и в случае с оружием, захваченным в г. Поти, руководителям повстанцев удалось выкупить часть оружия у охраняющих его солдат.

Из жизни постсоветских мусульман в России (по материалам прессы) Часть I

Салават Исхаков

[tekst pierwotnie opublikowano w://текст первоначально был 
опубликован в: "Nowy Prometeusz" nr 3, grudzień 2012, ss. 25-38]

Оценка советского опыта
С распадом СССР в условиях посткоммунистической России в обществе резко вырос интерес к своему прошлому, к своим корням, к тем болевым точкам, которые имелись в истории того или иного народа, в его духовной культуре. «Отлучение» в советский период мусульманских народов от их истории, культуры, религии иско-ренение чувства национальной гордости за те или иные выдающиеся деяния предков и т.п. в результате привели к тому, что были высказаны самые резкие оценки в отношении советского наследия. Вот как отразились эти настроения в восприятии татар, писавших в разные газеты: «За более чем 70 лет богохульства и осквернения святых мест ислама…»1. При Сталине была выполнена задача — «навсегда отделить татарский народ от его тысячелетнего культурного наследия… Тысячи татар бежали от красной чумы в Среднюю Азию, на Кавказ… за границу. Страшный разрушительный смерч пронесся над татарской землей…Многие исламские ценности — вековое культурное наследие… татар, утеряны навсегда»2. «Сегодня, — писал в мае 1990 г. в саратовском «Мусульманском вестнике» мулла М. Бибарсов, — мы начинаем понимать, как много потеряли в нашей борьбе с якобы религиозным дурманом, как не хватает человеку веры в высшие духовные идеалы, воспетые Творцом, как неразрывно связана религия с нашей историей и культурой». В августовском выпуске этого вестника он же отмечал: «Годы борьбы с «религиозным дурманом» не прошли бесследно, были уничтожены практически все исламские богословы, священнослужители, которые одновременно были и учителями; уничтожались не только храмы и медресе, но также основа любой цивилизации — книги. Не вина сегодняшнего поколения, а беда, что мы не знаем основ ислама. Но вечно во мраке жить нельзя, настало время и просыпаться…», призывал этот мулла.

Из письма читателя: Если до 1917 г. татарам практически не требовался перевод Корана на татарский язык, то к концу ХХ в. не каждый мулла понимал Коран. «Можно сказать, что ислам для многих современных татар — это нечто этнографическое: бабушка сказала то-то и то-то, дедушка сказал то-то и то-то»3. «Мой отец, — отмечал директор Национальной библиотеки Татарстана Р. Валеев, — учился до 17-го года в татарском медресе и изучал арабскую графику. Мама родилась на 12 лет позже, училась уже в советской школе на латинице. А я уже родился в 1947 году и учился татарскому языку, естественно, на основе кириллицы. Когда получал образование в Москве, отец писал мне письмо на арабском, мама на латинице, а я отвечал на кириллице…»4. Уровень знания родного языка снижался с каждым поколением, так как многие татары, разбросанные по всей стране, не имели возможности учить этому своих детей в школах. Так, в Ивановской области, где проживает всего около 1,3 миллиона человек, татары по численности составляют около 2% населения. Татарское население здесь за годы советской власти, как отметил председатель исполкома Всемирного конгресса татар историк И.Р. Тагиров (Казань), почти утратило родной язык, культуру и религию5. О том, что татары и башкиры в подобных ситуациях подвержены русификации, писал председатель Ульяновского областного татаро-башкирского общественного движения «Туган тел»
А. Ибрагимов6. Молодежь вырастала, не зная, по существу, истории своего народа, что вызывало сильное возмущение и среди татар в Татарстане. К примеру, житель поселка этой республики, обращаясь в редакцию газеты, спрашивал, «почему нет у нас популярной истинной истории татарского народа, которая бы охватила период, начиная с глубокой древности и по настоящее время? Почему такая история не изучается в школах? Думаю, что подобные вопросы волнуют не меня одного»7. Историческая наука не отвечала многим запросам общественности, не давала ответы на ряд важных вопросов о том, каким было духовное наследие российских мусульман. Выросшие при советской власти поколения мусульман, в том числе башкир и татар, все меньше и меньше владели родным языком, знали о своей истории, религии, культуре, традициях. Все это послужило причиной того, что в мусульманском обществе резко осуждался проводившийся советской властью курс на противодействие исламу, на деисламизацию жизни российских мусульман, а фактически на их деэтнизацию и ассимиляцию.

Возрождение ислама и исламофобия в России
После распада СССР в духовной сфере российских мусульман, как и у других народов страны, началось восстановление утраченной духовности, возвращение к докоммунистическим и досоветским ценностям их богатого культурного наследия, возрождение религии. Все эти сложные проблемы стали предметом научных и общественных дискуссий. Некоторые религиозные деятели при этом полагали, что «никакого исламского возрождения нет и не может быть. Есть духовное возрождение самих мусульман. Ибо вера во Всевышнего никогда не умирала, а раз не умирала, значит не может и возрождаться. Этим лозунгом иногда пугают людей или привносят элемент недоверия. Ислам — это вера во Всевышнего. Вера во Всевышнего и образ жизни. Просто идет нормальное духовное возрождение народов нашей страны»8. Среди обществоведов также имелись сторонники того, что широко применяемый термин «возрождение», сам по себе все-таки представляется весьма условным в приложении к мусульманской религии, ибо ислам ведь фактически никогда и нигде не умирал, в том числе и в пределах России в частности9. Мнение о неправомерности употребления понятия «мусульманское возрождение» не встретило широкую поддержку в интеллектуальной среде, большинство обществоведов по-прежнему предпочитало использовать терминологию возрожденчества.

В интеллектуальной среде первым делом обратили большое внимание к дореволюционной печати. Так, в первом номере ленинградской газеты «Нур» («Свет»), которая была печатным органом Ленинградского татарского культурного центра и мусульманской общины, редколлегия объясняла выбор этого названия таким образом: «Мы остановились на этом названии по двум причинам. Во-первых, газета под таким названием выпускалась нашими отцами и дедами до революции в Петербурге. И мы хотели продолжить и подчеркнуть преемственность нашей национальной культуры, развитие которой было прервано в годы репрессий и застоя. Во-вторых, мы надеемся с помощью газеты хоть в какой-то степени рассеять тот мрак стереотипной лжи, который распространялся о татарах, об их культуре, истории многие десятилетия. Но мы не собираемся ограничиться узконациональной тематикой. На страницах газеты мы будем освещать жизнь братских тюркских народов, а также сообщать о событиях в Турции, Афганистане, арабских государствах, с которыми нас связывают давние и тесные исторические и культурные традиции… Мы не руководствуемся конъюнктурными соображениями, а искренне желаем способствовать возрождению нравственности, милосердия, духовности в нашем обществе»10. Дореволюционная газета «Нур», добавим, пропагандировала мысль, что ислам не противоречит европейской культуре, прогрессу и потребностям времени.

Главный редактор московской татарской газеты, обращаясь к читателю, писала: «Вновь увидела свет возрожденная газета «Суз» («Слово»), издававшаяся в 1915-1916 гг. в Москве классиком татарской литературы, видным общественным деятелем и публицистом Гаязом Исхаки (видный прометеевский деятель. — С.И.). Утверждать, что наша газета поднимется до уровня газеты, которую редактировал Г. Исхаки, мы не беремся, но те проблемы, которыми жил великий писатель, волнуют нас и сегодня: проблемы национального выживания, развития культуры, просвещения в наши дни столь же животрепещущи, как и восемьдесят лет назад… Мы приглашаем к сотрудничеству всех неравнодушных и желающих внести свою лепту в благородное дело не только возрождения, но и сохранения и продолжения традиций татарского народа»11. «Мы, — писал член редакции этой газеты, — по-новому смотрим на свою историю, культуру, веру. Стараемся вернуть себе то, что по крупицам накапливали наши предки, вернуть историю, к сожалению, нами утерянную. Не зная своих исторических корней, невозможно стремиться к новому»12.

Тем самым подчеркивалась важность не только восстановления духовной преемственности, но и развития традиций. Это восстановление норм татарской жизни понималось так: каждый человек должен знать и помнить о своих корнях, а эта память является гарантом сохранения и развития национальной культуры, которая имела многовековой фундамент в виде исламской религии. Именно ислам, как отмечал профессор Московского высшего духовного исламского колледжа Ш. Мухамедьяров, считают мусульманские народы постсоветской России наиболее важным приоритетным наследием для разработки современных концепций своей национальной истории и культуры13. В связи с этим среди мусульманской общественности возник вопрос о статусе этой религии среди других вероучений в современном обществе, о реальном отношении новой власти к ней.

Оказалось, что ислам вызывает фактическое неприятие, то открытое, то скрытое со стороны как властей, так и значительной части общества. На страницах татарской прессы часто публиковались письма читателей, в которых выражалось сильное беспокойство ухудшением межконфессиональных отношений. К примеру, в письме татарского жителя г. Волоколамска в редакцию казанской газеты отмечалось: «Русских… пугают исламским фундаментализмом, исламским экстремизмом, исламской картой… Враги ислама из Москвы пытаются внушить русскоязычному населению, что ислам — жестокая религия»14. В связи со строительством в Москве храма Христа Спасителя, в мусульманской прессе отмечалось: «Когда верующие мусульмане, как говорится, по копейке собирают на строительство крошечных мечетей, российское государство отвалило на строительство главного православного храма России сотни миллиардов рублей (т. е. из кармана налогоплательщиков)… За что мы только в своей истории не платили на грешной Руси?! Обидно и унизительно
другое… Вся конструкция этого огромного креста нанизана на большой полумесяц. Этим фактом главная государственная религия России, какой является православие, как бы подчеркивает, что она покорила другую религию — исламскую»15. «Ныне… — писал в 1999 г. уфимский татарин, — татары и русские испытывают былую враждебность друг к другу»16. «Конечно, мы, — писал, в частности, редактор уфимской татарской газеты, — не знаем, где тот центр, откуда дергают за ниточку, приводящие в движение эти антимусульманские, антитатарские силы. …Это делается не против эфемерного мусульманского фундаментализма, его просто нет… это делается для того, чтобы не проснулся с летаргического сна татарский народ. Он сегодня находится в процессе обрусения… и этот процесс принял в последние годы бешеную скорость… А мы же думаем, что для всех жителей России более выгодно, даже с прагматических соображений, если будет больше христианских, иудейских храмов, мусульманских мечетей…»17.

В современном российском обществе возникли сложнейшие проблемы межнациональных и межконфессиональных отношений. Вот типичная ситуация, которую обрисовала главный редактор журнала «Петербург национальный» И.Н. Селиванова, отвечая журналисту: Вопрос: Довольны ли петербургские татары новыми условиями своей духовной жизни?

Ответ: Увы! У огромного числа приверженцев ислама в нашем городе всего одна мечеть. Ещё одну хотели построить дагестанцы, даже получили участок земли для этого. Но с протестами выступили горожане: пикеты людей с плакатами, письма протеста. И строительство не состоялось. Вопрос: А почему протестовали горожане?

Ответ: Я думаю, потому, что после событий на Северном Кавказе и 11 сентября 2001 года в США многие склонны отожествлять экстремизм с исламом. Люди просто боятся, что рядом с их домами возникнет всё равно какой, но мусульманский центр. Они не знают толком, что вокруг живёт множество самых мирных, работящих, культурных мусульман, далеких от экстремизма и насилия. Это им нужна мечеть. Экстремисты ничего не строят, они разрушают.

Вопрос: Как можно объяснить настороженное или даже неприязненное отношение к мусульманам?

Ответ: Одну причину я уже назвала — это ситуация в Чечне. После октябрьской трагедии с заложниками в Москве недоверие, страх и неприязнь к мусульманам-кавказцам возросли до опасного уровня. Растиражированные теле- и радиоэфиром высказывания террористов об исламе, конечно, нанесли ущерб отношению к нему. Американская трагедия 11 сентября, теракт на острове Бали, теоретизирование о неизбежности «конфликта цивилизаций» — христианской и исламской тоже делают своё дело.

Однако, по-моему, есть и более основательная причина «исламофобии»: это незнание. Люди боятся того, что они не знают и не понимают18. В психологии немульманского большинства населения страны сложилось устойчивое и неверное представление ислама как религии опасной для демократии, как религии экстремизма и фанатизма.

А ведь в Российской Федерации, как подчеркивал председатель Духовного управления мусульман Центрально-Европейского региона России (ДУМЦЕР) муфтий Р. Гайнутдин (Москва), «каждый десятый гражданин — мусульманин, а Россия является одной из крупных мусульманских стран в мире… Мусульмане России не являются эмигрантами или приезжими из других стран, а живут на своей исторической родине — Поволжье, Урале, Сибири, Северном Кавказе. …Без активного участия мусульман и мусульманских организаций гражданский мир в обществе вряд ли достижим»19. Речь шла о таких мусульманских организациях, как духовные управления во главе с муфтиями. Председатель Центрального духовного управления мусульман России и европейских стран СНГ (ЦДУМ) муфтий Т. Таджутдин (Уфа), стремясь доказать особую важность своей организации в жизни российских мусульман, даже утверждал, что от того, как мусульманские организации будут строить отношения с государственными органами, с религиозными организациями других различных конфессий, «зависит мир и спокойствие в нашем доме и в наших душах»20, преувеличивая тем самым роль своей организации как с религиозной, так и общественно-политической и культурно духовной точки зрения.

Реставрированные в современной России мусульманские духовные управления взяли на себя функции возрождения ислама в жизни российских мусульман, наладив, в частности, издание их печатных органов, направленных для религиозного просвещения масс. На рубеже 80-90-х годов ХХ в. различными духовными управлениями мусульман для широкого религиозного просвещения и утверждения исламских ценностей в качестве основы общественной и личной жизни российских мусульман начинает создаваться современная исламская пресса, которая в значительной степени впитала традиции и опыт дореволюционной периодики. Так, в Москве стала издаваться газета «Ислам минбəре» («Трибуна ислама»), в Саратове — «Мусульманский вестник», в Уфе — газета «Рисалят» («Послание»), в Казани — «Дин ва магыйшат» («Религия и нравственность»), «Иман» («Вера»), в Махачкале — «Ас-салям» («Мир») и т.д. В 1999 г. духовными управлениями мусульман, различными мусульманскими общинами и объединениями с разной периодичностью и, как правило, незначительными тиражами издавалось в России около 40 наименований газет и журналов, в которых находит отражение широкий круг вопросов религиозно-общественной жизни мусульманского сообщества России — от подробного ознакомления с аспектами веры и нравственными ценностями ислама до хроникальных заметок о деятельности городских и сельских приходов. Мусульманская проблематика во всем тематическом разнообразии — открытие новых духовных центров, строительство мечетей, организация религиозного образования, конфликтные ситуации внутри мусульманской общины страны и т.д. — находила освещение на страницах массовых российских периодических изданий, включая «Известия», «Независимая газета», «НГ-Религия», «Сегодня», «Московский комсомолец», «Итоги» и др. Значительный объем информации о жизни российских мусульман проходит через Интернет. Но этого было явно недостаточно в условиях «перестроечного» социально-экономического, идеологического и духовного кризиса в обществе, все более охватывавшегося сверху и до низу исламофобией, при которой какое-либо действительное возрождение ислама не могло происходить.

Мусульманские общественно-политические движения и партии: в поисках методологии перемен
В ходе бурных общественно-политических перемен времен «перестройки» среди мусульман стал проявляться интерес к участию в различного рода общественных организациях, партиях, движениях. Так, московское общество татарской культуры «Туган тел» («Родной язык») было образовано в сентябре 1988 г. В состав Совета и правления вошли деятели науки, культуры и искусства, имам Соборной мечети Москвы Р. Гайнутдин и др. Со временем стали создаваться другие общественные организации, в основном по интересам: общество «Интеллектуал», общество «Наука», молодежное общество, Всероссийский татарский культурно-просветительский центр и др.21

В апреле 1990 г. в Казани была создана Татарская партия национальной независимости. В ее декларации, в частности, указывалось, что древняя культура татарского народа неразрывно связана с исламом и что необходимо оказание всесторонней поддержки служителям ислама и религиозным общинам22.

Летом 1990 г. была предпринята первая попытка создания Всесоюзной исламской демократической партии (ВИДП). Учредительное собрание состоялось в Уфе 4-10 июня 1990 г., куда приехали 30 человек из 10 регионов страны. Причина возникновения такой партии, которую возглавил имам Актюбинской мечети Ф. Ахмадиев, объяснялась ее вдохновителями следующим образом: «Сегодня наше общество находится в жесточайшем кризисе, охватившем все сферы жизни, а предлагаемые рецепты выхода из кризиса малоэффективны и плохо срабатывают. В примерно таком же кризисе находилось все мировое сообщество в начале VII века. Аллах послал Своего пророка Мухаммеда к людям в Мекку с Кораном и в течение жизни одного поколения системы зла и насилия исчезли. Люди стали братьями, повсюду распространились мир и спокойствие. И в течение веков ислам доказал свою уникальность и превосходство, гениально регулируя жизнь народов во всем ее многообразии. Мусульманин стал символом добропорядочности, благородства, мужества, цивилизованности, духовности, учености и высокой нравственности и никакие силы не смогли опрокинуть ислам, ибо народы глубоко поверили в него и
приняли его. Не смогли опрокинуть, пока мусульмане сами не стали отходить от истинного ислама, от Корана и сунны23. Чтобы уничтожить ислам, бороться с ним, неверные создали коммунистическую партию. Мы видим эффект разрушительной работы этой партии. Прошлое встает перед нами как страшный сон и суровое предостережение… Успех коммунистической партии заключается в том, что мы, мусульмане, ослушались своего Господа и Создателя, что мы разобщены и враждуем между собой.

Задача реализации неотъемлемых прав народа и осуществление его вековой мечты о собственной государственности и сплочение народа под флагом идей национального суверенитета требует создания политической организации — Всесоюзной исламской демократической партии»24. С распадом Советского Союза ВИДП прекратила свое существование.

Почти одновременно в Астрахани на съезде мусульманских обществ СССР (179 представителей) 9 июня 1990 г. было принято решение об образовании Исламской партии возрождения (ИПВ), ставшей первой мусульманской партией на территории СССР25. ИПВ была зарегистрирована в Дагестане, ее председателем до 1992 г. был дагестанец А. Ахтаев26. О его взглядах можно судить по следующему его высказыванию: «За последние два века, а особенно в эпоху так называемого противостояния между капитализмом и коммунизмом началось пробуждение мусульманских народов, возврат к первоисточникам — Корану и сунне, стремление построить свою жизнь на принципах ислама. «Новый мировой порядок» ощетинился. Началось преследование мусульман, шельмование их как террористов, экстремистов. Всюду в мире, где мусульмане пытаются построить свою жизнь на основе Корана и сунны, происходят военные перевороты, гражданские войны. Единым фронтом с «новым мировым порядком» на внутреннем фронте выступает пятая колонна – традиционные муллы, еретики разных мастей, сектанты, марионетки-правители. Никогда раньше история не знала такого единого антиисламского фронта. Мусульмане разобщены, невежественны, слабы во всех отношениях, особенно в военном. Их противник выступает во всеоружии, он организован, обладает материальной силой, у него идеологическое оружие отточено, имеет много союзников среди слабых мусульман. Идет четвертая мировая война — война идей. И результат ее заранее известен при одном условии, что мусульмане будут в точности следовать Корану и сунне, — «новый мировой порядок» будет повержен»27. Призыв обратиться к первоисточникам, следует подчеркнуть, не означал мусульманскую ортодоксию, возврата к далекому прошлому, к средневековым порядкам, а мыслился как «очищение» веры от позднейших наслоений, которые явились результатом вмешательства мусульманских богословов, и в конечном итоге приспособить ислам к новой социокультурной ситуации, возникшей в обществе и государстве.

С распадом СССР ИПВ вскоре прекратила свое существование. Осенью 1990 г. в Москве стал создаваться Исламский культурный центр, заявивший, что намерен координировать процессы возрождения ислама в столице. В инициативной группе был, в частности, имам-хатыб московской Соборной мечети Р. Гайнутдин. В созданный совет Исламского культурного центра г. Москвы и Московской области (ИКЦМ) входило около тридцати человек28. В апреле 1991 г. ИКЦМ прошел регистрацию, его директором становится В.В. Медведев. В конце 1991 г. между Гайнутдином, который являлся президентом ИКЦМ29, и Медведевым произошел серьезный конфликт, приведший к тому, что Медведев был уволен с этого поста. В начале 1993 г. Медведевым был создан Исламский культурный центр России (ИКЦР). В первые годы ИКЦР неоднократно обвинялся в финансовых махинациях, даже в связях с организованными преступными группировками и различными экстремистскими группами30. Сам же Медведев быстро обрел известность среди мусульман как политический интриган, именуемый в их прессе не иначе как «мусульманский Остап Бендер». Стремясь к наживе, этот «мусульманский» деятель не стеснялся в средствах, «отмывал» деньги различных международных мусульманских благотворительных фондов или получал огромные суммы в период выборных кампаний, ловко манипулируя от имени «мусульманских организаций»31. Неблаговидные действия таких «мусульманских» деятелей, как Медведев, вызывали волны общественного недовольства, поскольку было очевидно, что их поддерживали не только некоторые мулльские представители, но и властные структуры. Как быстро убедилась мусульманская общественность, роль Медведева сводилась к расколу советских мусульман, противопоставлении их организаций друг другу, дискредитации авторитетных религиозных деятелей, поддержке малоизвестных, но напористых «мусульманских» деятелей, обуреваемых, как и Медведев, жаждой власти и личным обогащением. Все это было хорошо известно мусульманской общественности и в других частях страны, где искали пути для защиты интересов мусульманского населения.

В феврале 1992 г. в Казани состоялся первый съезд «Милли Меджлиса» — «Национального парламента татарского народа». Платформа меджлиса, принятая в 1996 г., включала требования о возрождении татарской нации на принципах национализма, тюркизма и исламизма и о приоритете шариатских норм перед конституционными32. Но власти Татарстана не позволили действовать меджлису.

Руководитель Милли Меджлиса татарского народа Башкортостана (Уфа) М. Рамазанов обоснованно полагал, что национально-культурная автономия может стать основой самоуправления народа. «Почему самые простые жизненно необходимые вещи оказываются для нас недоступными? Что надо делать, чтобы иметь нормальные, равные с другими народами права на свой язык, свою культуру — эти нормальные потребности человека, такие же как дышать, пить, есть? Нам нужно организовать самоуправление снизу… Наши национальные школы и искусство нужны только нам, — правильно полагал он, — и создавать их должны мы сами… Еще в 1917 г. в Уфе, а сейчас в Татарстане эти функции готов взять на себя Милли Меджлис. Это структура самоуправления, нацеленная на решение внутренних проблем сохранения нации. Милли Меджлис не дублирует государственную власть»33. Власти Башкортостана также не позволили действовать этой общественной организации, которая вынуждена была даже вести свою работу фактически почти подпольно, а вскоре угасла. Общероссийское общественно-политическое движение «Нур», распространившее свою деятельность на 56 субъектов РФ, официально зарегистрированное в мае 1995 г., возглавили имам мусульманской общины г. Коврова Владимирской области В. Яруллин и М. Садиков. Движение пользовалось поддержкой председателя ЦДУМ муфтия Т. Таджутдина34, но вскоре также исчезло.

Всероссийское общественно-политическое движение «Союз мусульман России» (СМР) было создано также в мае 1995 г. на конференции в г. Сибае (Башкортостан). Политическая программа СМР декларировала защиту прав российских мусульман во всех возможных сферах — от объявления мусульманских праздников нерабочими днями во всероссийском масштабе до привлечения дополнительных инвестиций в мусульманские регионы. В сентябре 1995 г. на учредительном съезде в Москве СМР возглавил саратовский имам М. Бибарсов. При этом ключевые позиции в движении заняли сподвижники В.В. Медведева. В феврале 1996 г. вследствие несогласия с фактической узурпацией ими власти Бибарсов подал в отставку и председателем СМР стал дагестанец Н. Хачилаев, который вскоре стал депутатом Государственной думы, а Медведев (Ниязов) возглавил исполком СМР.

Выступая в Москве в декабре 1997 г. на всероссийской конференции, Хачилаев заявил, что с мусульманами «поступают бесцеремонно, пользуясь государственной властью, приближая податливых, отдаляя богобоязненных, поощряя создание новых коррумпированных «верхов-элит» в мусульманских республиках». «Я считаю, что радикальные исламские настроения в России — это закономерные явления. Это следствие дурного, неумелого отношения, а порой вообще игнорирования исламского фактора». В создании отрицательного образа мусульманина средства массовой информации России, по оценке Хачилаева, «преуспели настолько, что сами этнические мусульмане верят в это. Верят, что ислам — это религия прошлого, отсталого, что это религия толпы, грязи и темноты, что мусульманин — это необразованный, кровожадный фанатик»35. Поэтому СМР, набрав, по оценке Хачилаева, достаточные ряды сторонников и немалый потенциал энергии, намерен на своей основе создать мусульманскую партию36. В 1998 г. Министерство юстиции РФ приняло решение о ликвидации СМР, а сам Хачилаев вскоре погиб.

В июне 1995 г. в Москве возник Исламский комитет России во главе Г. Джемалем, который существует до сих пор, представляя собой небольшую группу столичных интеллектуалов, не связанных с практической деятельностью среди российских мусульман.

Возникшее в апреле 1996 г. в Саратове общественно-политическое движение «Мусульмане России» было образовано под руководством упоминавшегося Бибарсова. Помощник московского муфтия Р. Гайнутдина Ф. Асадуллин, избранный в Политсовет этого движения, сделал в связи с этим громкое заявление, что отныне мусульманское духовенство становится реальной политической силой. Однако эта организация на практике также не смогла развернуть свою деятельность на общероссийском политическом пространстве и являлась региональной организацией, чье влияние распространялось лишь на некоторые области Среднего Поволжья37.

Тем временем в Москве после того как в 1997 г. Гайнутдин, по данным Р. Силантьева, помирился с Медведевым (Ниязовым) и после ликвидации властью СРМ в том же 1998 г. учреждается новая медведевская структура — общероссийское политическое движение «Рефах» («Благоденствие»). В 1999 г. была предпринята попытка создания широкой коалиции мусульманских политических организаций. В образованный тогда общественно-политический блок «Меджлис» вошли движения «Нур», «Всероссийский исламский конгресс», «Мусульмане России» и «Рефах». На парламентских выборах 1999 г. «Рефах», выступавший в блоке с «Единой Россией», провел в Думу пятерых депутатов, в том числе Медведева (Ниязова)38.

Действия последнего и его структур продолжали вызывать острую критику со стороны ряда общественных деятелей, в том числе представителей татарской интеллигенции. Так, проф. МГИМО А.А. Ахтамзян отметил: «К сожалению, в Москве возникли некоторые полурелигиозные или даже псевдорелигиозные организации (курсив мой. – С.И.), которые пытаются злоупотребить чувствами верующих в амбициозных политических целях. Таков, например, так называемый Исламский культурный центр. Сколотивший его молодой человек по имени Абдул-Вахид Ниязов часто мелькает на экранах телевидения … Разумеется, это могло бы быть личным делом Ниязова, но он претендует на выражение мнений мусульман России, для чего ни у него, ни у его группы нет никаких оснований. Московская соборная мечеть должна была не раз отмежеваться от указанной группы и дезавуировать акции ее лидера. Татарская общественность весьма осторожно относится к таким или аналогичным попыткам выступать от имени московских татар»39. Неблаговидные действия различных «мусульманских» деятелей, претендующих на роль их лидеров, но на деле не имеющих для этого никаких оснований и зачастую просто позорящих мусульман страны, вызывали, с одной стороны, сильное возмущение в мусульманской среде, с другой, тяжелое состояние растерянности, разочарования. Несмотря на такой эффект, медведевцы продолжали свою деятельность, пользуясь покровительством мулльских верхов и бюрократического аппарата.

С принятием нового российского избирательного закона и законодательства о политических партиях, запрещающего их создание на этнической и конфессиональной основе, процесс партийно-политического структурирования в общероссийском масштабе на собственно мусульманской основе был прекращен. В этой ситуации Медведевым (Ниязовым) весной 2001 г. на основе движения «Рефах» была создана Евразийская партия России40. И это вызвало вновь обоснованную критику с самых разных сторон.

Как отметил, к примеру, главный редактор федеральной газеты «Татарский мир» В. Чурбанов, Ниязов «подчёркивает «сакральность» своей Евразийской партии, уверяет, что «благодаря Всевышнему она войдёт в политическую элиту страны». …Главными задачами партии Ниязов называет «установление в стране гражданского мира, предусматривающего равенство всех национальностей и конфессий, содействие интеграции в экономический союз бывших республик СССР, а также задачу укрупнения российских регионов»41. Пафосно, но ничем полезным для мусульманского населения и эта структура и ее руководители себя не проявили, имитируя в очередной раз политическую деятельность российских мусульман. Невозможно при этом было скрыть от общественности, что для таких деятелей главными были карьера и личное обогащение — модель поведения, осуждаемая в мусульманском мире. Попытки создания общероссийских мусульманских партийно-политических структур, как верно заметил исламовед Н. Мухарямов, не привели к появлению какого-то единого центра федерального масштаба. Ни в общероссийском, ни в поволжском контекстах мусульманские движения не стали реальным инструментом политического представительства мусульманского населения ни в составе корпуса российских законодателей, ни перед лицом федеральной бюрократии42.

Поведение ряда «мусульманских» лидеров вызывало недоверие к ним и вне России. Так, один из участников международного исламского форума «Будущее мусульман России в новом тысячелетии» (Москва, 27-28 мая 2000 г.) муфтий Дамаска Абдель Фалах аль-Безм оценил их роль весьма негативно, сказав, в частности, что они основательно не разобрались в собственной религиозной жизни, различных течениях, связанных с исламом, или просто, по разным причинам выступающих как религиозные (курсив мой. — С.И.)»43. Действительно, псевдомусульманский характер ряда движений и организаций были очевидны, несмотря на всю риторику их руководителей и поддержку властей. Постепенно стало очевидным, что никакой действительно признанной в обществе методологии перемен при этом не было найдено, что результаты подобной деятельности далеко не соответствует запросам как мусульманского населения в целом, так и отдельных групп и индивидуумов.

Продолжение следует в следующем номере

Др. Салават Исхаков – историк, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории Российской академии наук. Область его научных интересов охватывает историю Российской империи начала ХХ века, в частности, период Октябрьской революции, а также историю мусульманского меньшинства в России.

1 Суверенитет (Казань). 1992. № 15. Ноябрь.

2 Суверенитет (Казань). 1992. № 13. Октябрь.

3 Всё об Исламе (Москва). 2002. № 4-5. Июль-август.

4 Татарские края (Казань). 1999. № 12. Март.

5 Татарские новости (Москва). 2000. № 5-6.

6 Татарские края (Казань). 1999. № 12. Март.

7 Татарские края (Казань). 1999. № 10-11. Март.

8 Ислам в России: традиции и перспективы. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Москва, 4-5 декабря 1997 г. М., 1998. С. 82-83.

9 Татарские новости (Москва). 1998. № 7-8.

10 Нур (Ленинград). 1991. № 1.

11 Суз-Слово (Москва). 1994. Январь.

12 Суз-Слово (Москва). 1994. Март.

13 Татарские новости (Москва). 1998. № 7-8.

14 Суверенитет (Казань). 1992. № 15. Ноябрь.

15 Татарские новости (Москва). 1997. № 7-8.

16 Идель-Урал (Уфа). 1999. № 3. Октябрь

17 Идель-Урал (Уфа). 1994. № 19-20. Октябрь

18 Татарский мир (Москва). 2002. № 6. Ноябрь.

19 Суз-Слово (Москва). 1994. Март.

20 Ислам в России: традиции и перспективы… С. 81.

21 Татарские края (Казань). 1999. № 13. Апрель.

22 Республика (Казань). 1990. № 3.

23 Сунна — обычай, практика, пример жизни пророка Мухаммеда как образец и руководство для всей мусульманской общины и каждого мусульманина, как источник материала для решения всех проблем жизни человека и общества. Сунна зафиксирована в виде преданий (хадисов), объясняет и дополняет Коран

24 Ислам (Москва). 1991. № 1. Март.

25 Силантьев Р.А. Ислам в современной России. Энциклопедия. М., 2008. С. 65, 79.

26 Мухарямов Н. Ислам в Поволжье: политизация несостоявшаяся или отложенная? // Ислам от Каспия до Урала: Макрорегиональный подход. Сборник статей. Sapporo-Москва, 2007. С. 14-15.

27 Свободная мысль (Москва). 2002. № 4, апрель.

28 ЛГ-Досье. 1991. № 7.

29 Мусульманские духовные организации и объединения Российской Федерации. М., 1999. С. 40.

30 Силантьев Р. Указ. соч. С. 81, 403.

31 Мусульмане Омского Прииртышья на пороге тысячелетия (сборник документов). Омск, 2003. С. 100.

32 Мухарямов Н. Указ. соч. С. 21

33 Идель-Урал (Уфа). 1994. № 19-20. Октябрь

34 Мухарямов Н. Указ. соч. С. 14-15.

35 Ислам в России: традиции и перспективы… С. 87, 89.

36 Ислам минбəре (Москва). 1998. № 1. Январь.

37 Мухарямов Н. Указ. соч. С. 16-17.

38 Силантьев Р. Указ. соч. С. 69, 408.

39 Татарские новости (Москва). 1997. № 7-8.

40 Мухарямов Н. Указ. соч. С. 18.

41 Татарский мир (Москва). 2002. № 3. Сентябрь.

42 Мухарямов Н. Указ. соч. С. 20.

43 Ислам минбəре (Москва). 2000. № 6. Июнь.